Дьявол для отличницы

Глава 7

POV Полина. Настоящее

Запах жаренного лука доносился из кухни, заставляя меня морщить нос и прятаться под одеяло. Опять бабушка готовит свои зажарки, от жирности которых потом желудок сводит еще полдня.

- Полина, просыпайся! – раздался стук в дверь моей комнаты. – Завтрак уже готов.

Выходной же, ба…

Умывшись и переодевшись из пижамы в домашнюю одежду, я вышла на кухню.

- Ба, можно я просто овсянки поем? – На пустой желудок ее блюда было невозможно есть без содрогания.

- Но я же готовила, - недовольно пробурчала она. – Для тебя старалась.

- Но я…

- Никакой благодарности! Только потребительство!

- Хорошо, ба, накладывай, - смиренно ответила я.

И так каждый раз. Прошу с вечера не готовить ничего, с утра не могу тяжелую пищу есть, она кивает головой, и утром наступает момент, когда она накладывает мне кусок жирной свинины. На завтрак.

После завтрака мы вместе занимаемся домашними делами, пылесосим и моем квартиру, собираем пыль, стираем постельное белье. И хотя я готова делать это все одна, бабушка не позволяет, переживая за мою спину и руки. Она спит и видит, как я становлюсь всемирно известной органисткой, и для этого готова положить все, даже свое собственное здоровье. И от знания сего факта во мне уже давно живет гнетущее чувство вины с привкусом комплекса отличницы. Я просто не могу не оправдать ее ожиданий.

Перед тем, как отпустить меня в музыкальную школу на двухчасовое занятие, она усаживает меня на диван и своими морщинистыми узловатыми пальцами массажирует мои, растирая их до красна.

- Тебя ждут большие высоты, - приговаривает она. И этот разговор у нас не впервые.

В последнее время меня не покидает вялая мысль: а так ли нужно мне это?

Кажется, я произнесла эту фразу вслух, потому что бабушка замерла и посмотрела на меня пронзительным взглядом.

- А какой ты хочешь жизни? – снисходительно спросила она. – Расслабленной, как у других подростков? Этим летом я уже слышала твои рыдания в подушку. Такой ты жизни хочешь?

- Это вы меня отправили в тот лагерь! – От несправедливости ее слов во мне поднялось возмущение.

- Вот и отправили, чтобы показать, какой может быть другая жизнь. Это все не для тебя, ты выше, талантливее, умнее. Зачем тебе тратить время на всякую ерунду? Тебя ждет успех.

- Может она была бы другой, если бы… - прикусив губу, я замолчала.

- Если бы что?

Если бы у меня были другие родители и другая бабушка, подумала я про себя, и мне тут же стало мучительно стыдно.

Да, я много раз представляла себя обычным подростком, без возложенных на него огромных непосильных надежд. Подростком, который просто влюбляется, совершает ошибки, балуется с друзьями, и целуется напропалую. Может все было бы действительно по-другому, родись я в другой семье. Может, мой папа был бы обычным таксистом, а мама медсестрой, или даже домохозяйкой. Я бы никогда жизни не прикоснулась к органу, а может и вообще к музыкальному инструменту. Но у меня были бы беззаботное детство и юность.

Иногда, в такие сомнительные минуты я всей душой ненавидела свой инструмент, и музыкальную школу, и профессию своих родителей.

Но никогда не задумывалась бросить музыку. Музыка - мое спасение ото всех бед.

Перед моим уходом она обняла меня и сказала:

- Не нервничай, скоро конкурс. Ты должна быть собрана.

Снова «должна». Но я киваю и, целуя бабушку в щеку, выхожу на улицу. Конец ноября жалит своей погодой, руки начинают мерзнуть, поэтому я их прячу в карманы, пока бегу на остановку.

Зазвонил телефон, и, увидев на смартфоне улыбающееся лицо Кристины, я радостно беру трубку.

- Привет, подруга, - с ходу защебетала она. – Погнали в кино? Будут мальчишки из класса, и еще Петровская.

- Какие мальчишки из класса? – сразу напряглась, потому что перед глазами сразу всплыла одна самодовольная рожа. Лицо, прости меня Господи. Анька Петровская нормальная девчонка и вопросов не вызывала.

- Пашка с Мишей.

Паша Савельев и Миша Астахов вполне хорошие парни. Были. Пока в нашу школу не перевелся этот ненормальный. Теперь от них только и слышно скабрезные шуточки и всякие недвусмысленные намеки, как будто это не они в прошлом году были отличниками по церковному пению, которых всем ставили в пример. И я знаю, откуда они этого набрались - уж слишком тесно общались с новеньким.

- Да у меня музыкальная школа сейчас, - с легким сожалением ответила я.

Не смотря на довольно странную компанию, я бы сейчас прогулялась с Кристиной и остальными , посмеялась бы над комедией, может потом мы бы пошли в Макдоналдс, и я бы наелась всякого фастфуда, который в моей семье находился под строжайшим запретом.

- Да мы не сейчас. Ты когда заканчиваешь? Подстроимся под тебя, к тому же главный кинотеатр недалеко от музыкалки, ты пешком дойдешь минут за десять.

- Ну тогда я согласна, я до трех, - обрадовалась я.

- Заметано, в половине четвертого встречаемся на втором этаже у касс.

Сбросив Кристину, я тут же набрала бабушке, и после долгих уговоров и обещаний, что вернусь не поздно, она все-таки разрешила мне пойти в кино.

Придирчиво оглядела свой внешний вид, с неудовольствием глядя на теплые шерстяные колготки и клетчатую юбку до колен. Впрочем мой строгий наряд был прикрыт серым пальто, который я решила скинуть в темноте зала, как только начнутся титры.

В музыкальной школе я, как обычно, провела два часа за инструментом, тренируясь до изнеможения для конкурса, который будет проходить в городской филармонии.
Портативный орган, как и регаль, сильно уступал оригиналу, поэтому приходилось отрабатывать дополнительно в церкви при нашей школе. И хотя орган крайне редко встретишь в православной церкви, поскольку это более привычно для лютеранства, но в нашей школе он каким-то чудом существовал, и изредка там даже походили концерты органной музыки. Стены в том зале практически были без икон, пустыми, чтобы дерево не поглощало звук.