Дьявол для отличницы

Глава 17

POV Полина. Настоящее

В комнатке, в которой я оказалась заперта вместе с дьяволом, было крохотное оконце над потолком, через которое в помещение падал рассеянный свет. И он тоже уже исчезал.

Зимой рано темнеет, а мы сидим тут уже часа два. А может и десять минут. Я не уверена. Но время тянется невообразимо долго, а я вынуждена терпеть его присутствие рядом, равномерное дыхание и даже его запах. Он стоит у стены, и на него еще падают остатки света, отблесками играя в вороте его расстегнутой у горла рубашки. Я даже заметила выпирающую ключицу, на нее тоже упал луч света. Милая подробность.

Я усиленно потерла глаза, не зная, что предпринять. Сама виновата. Язык мой – враг мой. Но острую необходимость спорить чувствую только рядом с этим испорченным мальчишкой.

Можно было бы конечно покричать в это окошко или под дверь, но я слишком хорошо знала это место (не подсобку, естественно, а церковь), чтобы понимать, что все это будет впустую.

Я играю практически каждый день на органе в зале, который сейчас отмывала, и там никто не появляется в такое время. Вплоть до следующего утра. На вечерней службе будет только батюшка, но он точно не пойдет в сторону это подсобки, кому она вообще сдалась, кроме уборщицы? Мы полностью и безоговорочно зависели от нее.

Была надежда, что бабушка, когда устанет ждать меня домой, начнет меня искать. Но это будет не раньше семи часов, потому что у меня сегодня музыкальная школа. И с чего ей искать меня в школе? Которую охранник закроет через какое-то время.

Вот влипла. А значит мне предстоит тут торчать всю ночь. Рядом с ним. И задыхаться от малейших его движений, вздохов и конечно же пристальных взглядов.

«Дай мне, Агафонова».

Придурок.

«Признаюсь, я давно и сильно мечтаю залезть тебе под юбку».

Прямо честно признался. Хотелось рассмеяться, но я боялась привлечь к себе внимание. Мало ли что на уме у этого сатаны. Никогда не скрывала, что побаиваюсь его.

Но разговаривать придется. Невозможно поверить что мы сможем просидеть всю ночь в полнейшей тишине.

Было зябко, а пиджак я оставила в раздевалке рядом с рюкзаком. И что прикажете делать?

В подсобке был один лишь шкаф, и, подойдя к нему я распахнула дверцы.

- Думаешь там выход? – с сарказмом спросил Захар.

Никак не отреагировав на его иронию, я принялась осматривать содержимое.

Да уж. Вряд ли этой ночью нам помогут парочка древних тряпок, швабры и цинковое ведро. Ну если только мы решим убить время и отдраить подсобку до чиста.

- У тебя совсем ничего нет с собой? - пробормотала я, закрывая дверцы.

- Хочешь обшарить мои карманы?

- Понятно.

- Нет у меня ничего с собой нет. А нет, погоди-ка. Черт, как же я мог забыть!

Я резко сделала шаг вперед к нему, выглядывая его лицо в вечерних тенях. В душе затеплилась надежда. Может это телефон?

– Зубочистка в кармане валяется. И еще галстук. Сойдет?

- Придурок, - не сдержалась я.

Он загоготал.

- Боже мой. Как смешно, - я скривилась и, не зная, что делать, оперлась о стену.

- Пить хочется, - Захар наклонился к маленькому крану, торчащему из стены и открыл воду. – Блин, кажется, ржавая.

Он чертыхнулся, и не стал пить. А меня аж передернуло от отвращения. Я же смогу протянуть без воды до утра?

И словно в насмешку, едва я подумала о воде, как в горле пересохло, мне тут же захотелось пить. Кто бы сомневался.

Еще примерно через час в подсобке совсем стемнело, и я перестала различать черты его лица, лишь черный силуэт обрисовывался у стены напротив. Он съехал по стене вниз и уселся, опершись на колени.

- Что ты там встала, словно кол проглотила? – раздался его голос. – Садись уже, не стой над душой.

- Я стою в паре метров от тебя. Будь спокоен за свою душу, - съязвила я.

- Ты, смотрю, за свою не спокойна.

- А вот и нет. Я вообще само спокойствие. Да, ситуация нестандартная, мы тут застряли. Но что поделать. – Я старалась, чтобы голос прозвучал как можно равнодушнее.

Лучше бы промолчала.

Потому что вместо этого в моем голосе слышался вызов. И он ответил на этот вызов.

Громов поднялся, я услышала, как он встал, но видеть его уже не могла. Подсобку окончательно накрыло тьмой.

- Слабо раздеться? – хрипло спросил сатана, вызвав во мне бешеную толпу мурашек.

- Чтоооо?

И тут, к своему изумлению, я вдруг услышала шорох ткани, он снимал с себя что-то.

- Прекрати! Ты что делаешь?! – Я откровенно занервничала.

Что он надумал? Он же не думает правда раздеться? Но ведь с него станется. Противный, испорченный, пугающий.

- Что такое? Ты меня все равно не видишь?

- Да, но…

- Боишься меня?

Опять за свое.

- Нет, чего мне бояться?

На пол пролетело еще что-то с мягким звуком. Он реально раздевается?! Я попятилась, но за спиной уже была холодная стена, выложенная плиткой.

- Я здесь, - вдруг раздалось совсем рядом.

От неожиданности я взвизгнула, отпрыгнув в сторону на метр.

«Дай мне, Агафонова».

- Не трогай меня, - мой голос предательски задрожал, выдавая мой страх.

- Так боишься? – в этот раз голос раздался в жалком десятке сантиметров от моего уха.

- Не надо, - прошептала я. – Оденься, что ты делаешь?

- Ты уже была раздета, помнишь? – Вкрадчиво ответил сатана, тоже перейдя на шепот. - Дико ненавидишь меня за это, так что сейчас мы будем в расчете.

Снова убивающий меня свист падающей ткани.

- Ты видел меня обнаженной, а я тебя сейчас нет, - ляпнула я.

- Так хочешь увидеть?

- Нет! Я имела ввиду не это, а… Черт!

- Увидишь меня без одежды, и будем квиты.

- Стой сумасшедший! Я не хочу! - Я была близка к истерике, так он меня доводил.

Выворачивал всю наизнанку. Заставляя что-то неведомое в мое душе трепетать то ли от испуга, то ли от чего-то еще. Пугающего, доселе незнакомого. Сворачивающего мышцы в животе в тугой узел.

- Все-таки боишься? – негромко спросил парень, пока я пыталась сфокусироваться в темноте.