Дьявол и Город Крови: Там избы ждут на курьих ножках...

Глава 4. Начало нечистой мудрости

Выбитые окна избы слепо щерились. Молодые яблоньки и крыжовник выкопали и унесли, зато малина разрослась. Там, где раньше росли картофель и овощи, все затянул осот и сорняки, которые всходили дружно. Манька с жалостью повздыхала: не успела вернуться в срок, теперь придется забыть про огород еще на лето. Зато приветливо встречала цветущая черемуха, роняя белые хлопья лепестков, источая сладкий приторный аромат. Воры, сняв с петель дверь и забрав инвентарь и инструменты, оставили избу — брать в доме больше было нечего. В горнице развлекалась молодежь или грелись бомжи. На кровати лежали чужие одеяла, на полу и на лавке разбросаны пустые бутылки из-под крепкого вина. Нетопленная печь за зиму просела и обвалилась, и знакомо скрипнули под ногами половицы...

Манька достала из тайника мешки с одеждой и другими вещами, которые копила и на приданное, и для жизни. К счастью, со спрятанным добром ничего не случилось, все лежало на месте, не поеденное мышами. Наверное, никому и в голову не пришло искать в ее доме что-то стоящее. Три пачки мыла, зубная паста, новое полотенце… Теплую зимнюю куртку одела на себя: теперь она знала — зима наступит быстро, не успеешь оглянуться. Дьявол поторопил, заметив, что в некоторых избах растапливают печь. Но это было лишним, Манька уже собрала в кучу то, что ей нужно: платья, брюки, свитера, постельное белье, теплое одеяло…

И с ужасом поняла, что вещей больше, чем сможет поднять.

— Так, — произнес Дьявол, заметив ее растерянность. — Может, избу с собой заберем?

Он вытряхнул содержимое котомки на пол. 

— Одну пару наденешь, а эти положим в рюкзак, — протянул ей железные башмаки. — И караваи... — один каравай отложил в сторону, два других положил поверх башмаков. Два посоха и топорик связал по концам, закутал в теплую зимнюю куртку, приделал лямку из брюк, сверху привязал два котелка, вложенные один в другой, скрепленные защелкой. Незаменимая вещь: один для каши, второй для кипятка — и чаю попить, и помыться. Вязанку отложил в сторону, занявшись укладкой в рюкзак остального скарба. На дно, в порядке нужды, сложил теплый свитер и брюки, закрыв ими со спины железные караваи и башмаки, заполнил свободное пространство носками, нижним бельем и прочей мелочью: запасной кусок хозяйственного мыла, зубную пасту, зимнюю теплую вязанную шапку... — все это заняло больше половины рюкзака. 

Пощупал его, помяв пальцамии сделал ничем не обоснованный вывод:

— Спину не должно мозолить.

Те вещи, которыми она часто пользовалась: белье, зубную пасту, щетку, мыло, расческу и зеркальце уложил в боковой карман. Туда же спрятал спички, соль, перец в пластмассовых баночках. В другой боковой карман сунул двухлитровую бутыль с водой и ножи. В карман посередине уместились пара железных тарелок, две кружки, две ложки. Заполнил свободное место в рюкзаке, доложив запасные рубахи, пару теплых брюк, полотенце и отложенный каравай.

— Хм, кажется, ничего не забыли, — крякнул удовлетворенно, расматривая рюкзак и вязанку.

Манька с тоской взирала на платья, на свитера, на зимнюю шубку и шерстяное одеяло. Куча добра осталась лежать на полу — все, нажитое непосильным трудом. 

— Я думал, мы от железа избавляться идем... Или красоту показывать? — съязвил Дьявол, взваливая на нее котомку и вязанку; косынкой закрепил лямки, чтобы не съезжали. Манька согнулась под тяжестью, но отметила, что теперь, когда один комплект железа был на ней, стало легче. 

Но разве легко тащить три лома и шесть пудовых гирь?

Порой она удивлялась, как поднимает свою неподъемную ношу. И однажды поняла, что она с железом, как полный человек. Обычно, полные люди не вспоминали о жировых отложениях, пока болезни не дали о себе знать. Железо, в которое заковал ее дядька Упырь, имело странные свойства: не так тяжело его тащить, как побороть тяжесть и немощь обремененного им тела.

Заметив, что она собирается уложить в мешок оставшиеся вещи, Дьявол криво усмехнулся:

—  Маня, когда вернемся, это все выйдет из моды! Да за твои муки Благодетельница должна тебя отблагодарить так, что для добра придется караван заказывать!   

Облившись кровью, Манька еще раз взглянула на свое имущество. Смешно, но больше у нее ничего и не было — все лежало здесь. Сколько она трудилась, чтобы позволить себе ту или иную вещь. Но если получится встретиться с Благодетельницей, она себе сотню таких платьев купит — и то правда. И, уже не раздумывая, переступила через разбросанную одежду и шагнула за дверь.

Ногам было непривычно больно. Зря, наверное, оставили нормальную обувь, надо было хоть кроссовки взять.

Солнце уже поднялось из-за горизонта, деревня утопала в черемуховом благоухании. Больше всего на свете Манька любила этот запах. В такие дни уходила боль, уходила накопленная за зиму усталость. Пусть четыре месяца, но ей не придется мерзнуть, не придется копать дорожку в снегу до самой реки, чтобы наносить воды.  На колодец она так и не накопила. Но когда взгляд наткнулся на высокий красивый дом с башенками с кузней во дворе, лицо ее исказилось мукой.  

Она кивнула в сторону дома господина Упыреева и остановилась.

— Это он мне сковал железо, которое нельзя снять, — горестно поделилась она.

— На правое дело, — сухо ответил Дьявол, не удостоив дом вниманием, а заметив слезы на щеках, нахмурился: