Дьявол и Город Крови: Там избы ждут на курьих ножках...

Глава 9. Кикимора

Глава 9.Кикимора

Близился сентябрь. Еще стояло лето, но чувствовалось дыхание осени, и нет-нет, среди листвы выставлялся желтый или покрасневший лист. Лето было сухое и жаркое, трава дала семена и засохла, а на выкошенных еще в июле лугах поднималась жиденькая отава. Птицы сбивались в стаи, репетируя дальние перелеты. Небо по утрам — белесое, выцветшее, и днем не достигало той синевы, которая была еще две-три недели назад. По утрам поднимался холодный туман. И темнело рано.

Селения остались далеко позади.

Манька не верила, что прошла больше половины нецивилизованной части государства. До Неизведанных Гор, занимавших всю северо-западную часть государства, оставалась одна треть пройденного пути. Осталось миновать Мутные Топи, а дальше путь лежал по диким таежным Зачарованным Горним Землям.

Где-то там, за Горними Землями, в подножии Неизведанных Гор, Безымянная Река брала начало из глубокого и огромного, как море, озера. Бездонное Озеро образовалось на месте широкой и глубокой трещины в материковой плите еще в древности, и, рассказывали, что глубина его достает до центра земли, а на дне еще остались действующие вулканы, которые согревали озерную воду, местами не замерзающую даже в самые суровые зимы. А после река то быстро, то размерено текла до самого моря-океана, потерявшись только раз в Мутных Топях.

От Гор до Топей Безымянную Реку часто называли Речкой Смородиной, и кто-то даже считал, что Безымянную Реку и Речку Смородину, нельзя считать одной рекой. Но с ними спорили, приводя в доказательство тот факт, что объем воды, втекающий в Мутные Топи, и вытекающий из оных было одинаковым, просто качество воды после болота становилось другим, пропитавшись зловонием и железом.

И где-то там, между Неизведанными Горами и Бездонным Озером, судя на карте, имелась дорога до того места Горного Перешейка, где горы расступались, открывая проход в цивилизованную часть государства. Горный Перешеек, тянувшийся от Неизведанных Гор до южной границы с Тричетвертым и Трипятым государствами, словно протаранили, разрушив одну из гор почти до основания. Перейти в западную часть страны можно было только в этом месте, по Седловине, поэтому там всегда было многолюдно.

Но до Зачарованных Горных Земель и Неизведанных Гор было еще ох как далеко, и неизвестно дойдет ли, увидит ли когда-нибудь, потому что уже третью неделю Манька кружила по Мутным Топям, испытывая судьбу. На карте это место было таким же белым, как территория, занятая Неизведанными Горами и Ледовым Океаном, с той лишь разницей, что болота были испещрены черными параллельными черточками.

За каким чертом ее сюда понесло, один Дьявол знает. Вообще она собралась дождаться зимы, когда Топи замерзнут, но однажды, подойдя к территории, за которыми начиналась Топь, обнаружила ничейную лодку с веслами. Как будто специально оставили, даже записку приложили: «Пользуйся на здоровье. Доброго пути тебе, Маня!».

Ей бы вспомнить, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но вместо этого она обрадовалась, вспомнив другую народную мудрость: «дают – бери, бьют – беги!». На сердце тепло и легко стало: неужели Благодетельница знает, что она идет к ней, и решила облегчить ей железные муки?! Или лодка предназначалась какой-то другой Мане, от которой уплыла?

Ничего другого тогда в голову не пришло. Откуда еще она могла взяться здесь, на краю болот, которые даже звери обходили и птицы облетали стороной? Зато в болоте в изобилии водились пиявки, лягушки, угри и цапли.

Решив проверить, что эти Топи представляют, и как далеко простираются, она села в ту проклятую лодку и поплыла, высматривая по берегам жилище Посредницы.

Далеко заплыла.

И вдруг лодка начала тонуть: некачественная смола и картонная пробивка растворились в болотной воде, обнажив гнилые доски и щели, размером в палец, будто лодку специально изрешетили и покрошили, еле успела выбраться.

Дальше пришлось идти на своих двоих, куда болото позволяло. А позволяло оно немного: шаг влево, шаг вправо — угодила в трясину. То и дело приходилось возвращаться, чтобы отыскать в трясине скрытую под жижей тропу или место с более или менее чистой водой, чтобы переплыть. Но, судя по солнцу и карте, она все же двигалась вперед, хоть и приходилось часто возвращаться, чтобы нащупать под болотной жижей новую тропу.

Погода все чаще портилась. Даже в хорошую небо над головой оставалось грязное и тяжелое, по вечерам поднимался промозглый вонючий туман, оседая на одежде мелкой моросью. Из воды вокруг торчали чахлые и изможденные болотной средой деревца, местами попадались заросшие камышом, осокой, ситником и кочкарником островки, а по ночам, под дружное лягушачье кваканье, играли и манили светляки. Готовить здесь было негде, лягушек и угрей приходилось есть живыми, снимая с себя гроздья черных, напившихся кровью пиявок, заедая сладковатыми на вкус мучнистыми корнями камыша. Иногда спать приходилось прямо в трясине, втыкая посох на мелком месте глубоко в землю и привязывая себя на тот случай, если вдруг повернется во сне. От грязи и сырости в язвах начиналось заражение, от укусов гнуса она опухла, заплывшие глаза почти не видели, и временами ее лихорадило. Она чувствовала себя сгустком боли, а Дьявол даже не скрывал своего безразличия, проплывая над поверхностью воды и ила, или становился совсем невидимым, растворяясь и расплываясь в воздухе. Он презирал ее за то, что села в эту лодку, за то, что соблазнилась мышеловкой, хотя там, у лодки, даже не думал отговаривать, выказав радостную солидарность с тем, что Помазанница проявила неслыханную до сего дня щедрость, возможно, зауважав ее за железные муки и увидев, наконец, достойного человека.