Дьявол, как же...

Встреча на грани.

В тот чёртов вторник я должен был сдохнуть. Сдохнуть так же незаметно, как и все остальные мрут под жерновами этой проклятой войны. Хм... Умереть на войне, участвуя в ней лишь как мишень, как декорация.

Я и моя семья третьи сутки сидели в подвале, затаивая дыхание при звуках выстрелов и гортанных криков, и молясь при гуле авиации, и следующих за этим оглушительных разрывов. Трое суток в непроглядной, пыльной тьме, без сна и еды. От самого дома должно быть мало что осталось, утюжили с периодичностью раз в час -два и, судя по всему, наш подвал сохранился в относительной целости только благодаря трём этажам здания, которые большой неровной кучей теперь практически похоронили нас.

Внезапно, не по графику, на наше убежище обрушился град снарядов. Какая то особо удачная мина разворотила дальний угол подвала и мы в первые за эти дни снова увидели свет. Не солнце, нет. Просто тусклые лучи света, пробивающие завесу пыли и дыма. И такая же внезапная звенящая тишина в сочетании с этими лучами надежды так и манила наружу. Я увидел как отец, пожилой, но крепкий мужчина, осторожно подошёл к пробоине и выглянув на свободу, развернулся и, прижав палец к губам, разрешающе кивнул. Я тоже вылез из под топчана и повернулся к сестрёнкам, которые делили со мной это ненадёжное укрытие. Я намеревался напомнить им об осторожности, но они, как две маленькие бестии, не глядя на меня, рванули к отцу, стоящему у пролома. Мать тоже уже стояла возле него, жадно втягивая, пусть пыльный, но всё же свежий воздух. Даже несмелая улыбка появилась, когда она, глядя на меня протянула в зовущем жесте ко мне руку.

Пространство вокруг содрогнулось.

Не знаю, что это было, запоздалая ли ракета долетела таки до цели, какая то хитрая мина замедленного действия или просто не сдетонировавший снаряд наконец то решился, но волна огня , грязи и дыма мгновенно окутала всё вокруг. Взрывной волной меня сотрясло так, что мне показалось, что меня вытряхнуло наружу. Я потерял сознание.

Очнувшись, я обнаружил, что меня действительно вытряхнуло. Наружу. Прямо из моего бедного тела. Я лежал перед собой в естественной для спящего человека позе. Время двигалось толчками - то замедляясь, то ускоряясь. Звон на грани слуха наполнял всё моё существо, а вокруг кружился фиолетово белый искристый ветер. Какое то время я просто ошарашенно смотрел на самого себя, такого незнакомого со стороны, пытаясь осознать происходящее. Потом перевёл взгляд на родных...

Моё зрение показывало троящуюся, дрожащую картину. То что я увидел, остановило время.

Стоящий на коленях отец держал в руках сестёр. Остатки. Кровавые остатки когда то бывшие моими жизнерадостными сестрами. Мать лежала лицом в луже крови, она, как и сестрички, была мертва. Время натужно загудев, медленно двинулось вперёд.

Отец не меняя позы, стал медленно задирать голову наверх и так же медленно открывать рот, заходясь в почти беззвучном крике. Я видел его как будто одновременно в нескольких измерениях, я видел как его тело, медленно лучившееся светло лунным светом постепенно теряло свой почти прекрасный цвет. Он словно растворялся идущей прямо из груди грубой, бордово чёрной тьмой. Пространство вокруг него тоже изменялось. Всё покрывалось рябью, как на экране тв при помехах и чарующе жутко искажалось. В этот момент время остановилось вновь.

Время остановилось, но лишь в том измерении, где находился мой отец. Со стороны послышался лёгкий хлопок и рядом с отцом мгновенно появился чёрный, будто дымящийся шар. Потом шар окутался серым дымом, засиял и внезапно превратился в силуэт человека. Человека ли? По крайней мере, у этого переплетения полупрозрачных лент разных - чёрных, серых, красных, голубых клубов дыма был почти человеческий вид.

Существо сидело напротив отца и пристально смотрело на него огненными точками, видимо заменяющими ему глаза. Вид у него был грустный, что ли. Оно склонив голову набок очень внимательно разглядывало медленно происходящую с отцом метаморфозу. Я рванулся было к ним, но существо бросив в мою сторону молниеносный взгляд остановило меня одним движением дымящегося пальца. Этот жест приковал меня к месту.

С аурой отца творилось что то невероятное. В ней, закручиваясь, шла борьба светлых, небесных цветов с красно желто чёрными. Дымный человек внимательно рассматривал эту игру красок с вниманием дотошного учёного, словно принимая какое то важное решение.

По лицу отца полились иссиня белые слёзы, а в груди, напротив, стремительно чернело. Странный силуэт снова бросил на меня свой быстрый взор и, как будто решившись, дотронулся пальцем к груди отца, прямо напротив сердца. В то же мгновение все тёмные краски перелились от отца к нему, а сам отец словно засиял чудесным светло голубым. И в ту же секунду потух. Будто выключили.

Оно убило его! Но я ощущал какое то облегчение, словно оно его освободило от чего то гораздо более страшного. У меня появилось жгучее желание освободиться от всего так же, как, и отец, и я просительно взглянул на призрака. Призрак, словно услышав мой призыв повернулся ко мне. Мне показалось, что я увидел в нём какое то грустное сожаление и на миг подумал, что моя свобода тоже близка. Мне вовсе не хотелось оставаться в этом мире, полном зла и боли, где у меня не осталось ничего. Но он лишь медленно покачал головой в знак отрицания и тёмной молнией метнувшись ко мне, вколотил меня словно таран обратно в моё бренное тело.