Дьявол моей мечты

Глава 12. Умелые психологи, опасные шарлатаны

Иногда мне казалось, что во мне словно два человека поселилось с тех пор, как Островский влез в мою душу. С одной стороны, меня он так раздражал, с другой — неимоверно притягивал. В одно и то же время его действия вызывали и гнев, и радость. Это так сложно понять, не то что даже объяснить. Но одно ощущалось сполна: мне было хорошо… Немного пугала неизвестность, какая-то недосказанность, но в то же время именно ей я и наслаждалась. Так страшно, так волнительно, так трепетно. И плевать, плевать абсолютно на все. Наверное, глупо…

Когда я вернулась домой в тот вечер, конечно же, мама отчитывала меня. Верка тоже ругала. Да и папа очень серьезно поговорил. Но я никого не слушала, не слышала, не хотела и не могла слышать. Немного улетевшее состояние никак не покидало меня. Родственники даже решили, что я снова напилась в стельку, как в девятом классе, и испугались. Слава Богу, они не видели, как я по-настоящему напиваюсь, а то ненароком коньки бы отбросили.

Спала я этой ночью крепко, как никогда раньше, и снились мне хорошие сны. Не помню какие именно, но... чудесные — душой чувствовала.

Утром я в предвкушении и с трепетом в сердце шла в школу. Было страшно, за один вечер, за несколько часов так много изменилось в моей жизни. Я напряженно дышала, подходя к футбольному полю. Хотелось посмотреть на Него, подождать даже и потом вместе идти… Впрочем, плохая идея. Что будет, если нас увидят вместе? Не то чтобы страшно, просто как-то неловко. В первую очередь, перед Мишей… Снова сердце стало царапать вина, но все улетучилось, как только взору моему предстало нечто неожиданное.

На футбольном поле в самом центре стояли два парня и разговаривали. Это были Глеб и… Саша. Я плохо видела их лица, но почему-то явственно чувствовала какое-то напряжение, витавшее над ними. Моментально в голове пронеслась фраза Абрикоса: «Я могу его просто избить, и никаких проблем…», стало страшно. Я тут же рванула к ним через все поле, не обращая внимания на крики и проносящихся парней с мячом.

Когда эти двое заметили меня, тут же перестали говорить и слегка замешкались. Словно говорили как раз обо мне… И говорили то, что мне слушать не нужно. Черт.

Я сбавила шаг, когда они замолчали, и опасливо подошла к ним почти вплотную.

— П-привет, — попыталась улыбнуться. Сашка кивнул, но даже не глянул на меня, а Глеб подошел ближе и поцеловал в щеку. Я даже не успела отреагировать, как он еще и обнял меня, а затем начал говорить, глядя на Абрикоса.

— Я не знаю, стоит ли тебе волноваться… Александр. Мы встречаемся с Лерой.

Блин, ну как так можно?! Он так спокойно об этом говорил, придурок. Мне, конечно, было приятно, но...

Саша не без удивления повернул голову к нам, оглядел с ног до головы, а затем, морщась, посмотрел мне в глаза, словно спрашивал: «Правда, Лера?..» От одного этого взгляда перехватило дыхание, я почувствовала нереальную вину перед ним. Черт, я заставляла его помогать мне, он все бросал ради меня, а теперь оказалось, что я встречаюсь… с тем, из-за которого я и просила помощь. Боже, наверняка он чувствует себя так, словно я предала его. Хотя почему же «словно»? Так и есть.

— Скажи же, Лера, — над моим ухом послышался голос Дьявола, пробирающий до глубины души.

— Ну… Можно и так сказать, — я отвела взгляд, потому что было стыдно смотреть в глаза Саше.

Какое-то время мы втроем так и стояли, ощущая странную неловкость. А потом Саша громко хмыкнул, как будто наигранно посмеялся, и пошел в школу, напоследок обратившись к Глебу:

— Все равно запомни, что я тебе сказал.

О чем они говорили? Господи, отчего мне так страшно было за этих двоих?

— Не думай об этом, все хорошо, — сказал Глеб и выпустил меня из своих объятий. — Подождешь меня?

— А… да…

Он улыбнулся и пошел переодеваться, а я молча в одиночестве стояла на футбольном поле, рассуждая над тем, что творилось. Иногда в голове пролетали мысли уйти домой. Да, как-то совестно было идти в класс и смотреть на Сашку. Да и на Мишу. Черт, ну что за хрень-то такая? А еще стоило ожидать подлянок от Островских поклонниц. Эх, любовь точно зла, полюбишь и Дьявола.

Конечно же, я не собиралась убегать, это глупо. С Мишей мы вроде бы все обговорили, он сам настоял на том, чтобы быть друзьями, и про мою симпатию к Глебу он уже знал. На поклонниц плевать, я за себя постоять смогу. А Саша… вот с ним следовало бы поговорить, объяснить все.

Может быть, я слишком задумалась, а может, у Дьявола в запасе есть приемчик «Могу появляться незаметно сзади» — он неожиданно взял меня за руку и сказал:

— Пошли?

Вплел пальцы между моими и, не дожидаясь ответа, повел в школу.

— Что с тобой? Расслабься, — улыбнулся он, чувствуя мое напряжение и то, как я помрачнела, прижав голову к плечам от чересчур наглых взглядов на нас.

— Просто… — я посмотрела на наши руки, — как-то неловко.

— Забей. Скоро все забудут. Поговорят дня два-три и отстанут. Я думал, ты и сама это знаешь.

— Марсианкой меня до сих называют...

— Да? — усмехнулся он. — Ну, значит, то, что сейчас наворачивается, ты точно выдержишь.

Конечно, мне должно было быть плевать. Все эти сплетни, разговорчики и косые взгляды — я же проходила уже что-то подобное. Хотя нет, не подобное. В этот раз все совсем по-другому. Одно дело, когда ты пьян в стельку, другое — когда трезв. Да и не я ли полгода назад кричала, что любовь — последняя штука по важности?.. В общем, не могла я справиться со смущением, когда за ручку шла с ним. Все эти удивленные взгляды накаляли, народ даже не стеснялся почти вплотную подходить к нам и пялиться, а потом выкрикивать всякие несуразные вещи. При этом Островский шел очень спокойно, словно его и не касалось ничего. Я решила, что тоже буду стойко держаться, чтобы соответствовать ему.

И все-таки, зайдя в школу, не смогла сохранить горделивый вид и невозмутимое лицо. На нас так смотрели… Это уже ни в какие ворота! Люди даже не скрывали своего шока и в открытую кричали всякий бред. Понятно, что девушки визжали и пытались съесть меня глазами. Некоторые с нами здоровались, но так нагло оглядывали при этом с ног до головы, останавливая взгляд на руках, сцепленных в замок. Я при каждом слове хмурилась и отводила глаза, а Глеб до безобразия невозмутимо отвечал всем что-то (тоже какой-то бред) и еще улыбаться не забывал.