Дьявол моей мечты

Глава 17. Три Мужика

Я боялась поворачиваться. Почему? Не понимала. Это признание вызвало настоящую бурю эмоций внутри. Мысли хаотично крутились в голове, даже не сформировавшись окончательно. Анализировать свои чувства было невозможно. Я просто боялась...

Саша ушел. После этого я не выдержала и, шмыгая носом, начала утирать идиотские слезы, которые катились с глаз.

— Что я тебе говорила? — послышался еще один голос. Самый красивый голос нашей школы. И для меня — самый мерзкий голос.

Мгновенно меня охватил такой гнев. Я развернулась, ни капли не скрывая свое раздражение. Лида, скрестив руки на груди, стояла за спиной Глеба и надменно смотрела на меня.

— Лида, — глянул через плечо на нее Глеб, — выйди, пожалуйста.

— Глеб, я… — начала было она что-то говорить, но он резко и холодно оборвал ее.

— Тебя это не касается.

В ее взгляде промелькнуло столько негодования, ярости и боли. Она не знала, что ответить, хоть и хотела — видно было прекрасно. Она забегала глазами туда-сюда и приоткрыла рот, ее губы слегка задрожали, а руки затряслись. Глеб не обратил на это совершенно никакого внимания, отвернулся и пошел навстречу ко мне. После такого равнодушного отношения лицо Лиды приобрело страдальческий вид, и она обиженно ушла, захлопнув за собой дверь.

Мне хотелось остановить время и убежать. Глеб был зол. С каждым шагом я все отчетливей видела в его глазах раздражение и мне становилось стыдно. И я ничего не могла с собой поделать.

— Ты все слышал? — выдавила я.

— Нет. Я только сейчас подошел, — ответил Глеб.

В тот момент я почувствовала такое отвращение к себе, потому что… мне стало легче. Не представляю, как нужно было вести себя, если бы Глеб слышал все. Или хотя бы какую-то часть. Однако…

— Но я знаю, о чем вы говорили. — И снова стало страшно и мерзко.

— Откуда? — обреченно прошептала я.

В следующую секунду до меня дошло. С новой силой внутри забурлила ярость, приглушая все остальные эмоции.

— Это дура тебе что-то наболтала, да? С ума сойти… И ты ей поверил? — не дав и слова вставить ему, недовольно и громко, почти крича, сказала я.

— Хочешь сказать, что он не признавался в любви тебе? — Глеб чуть прищурился, из-за чего его лицо стало еще более грозным.

— Нет, но… — Я не могла нормально разговаривать. Понимала, что могу сейчас все разрушить, что могу совершить что-то, о чем потом буду жалеть, но я не могла подавить в себе эту злость. — Ты все-таки пришел по ее зову! Значит, ты сомневался во мне, значит… Я… А ты… И она…

Противные слезы скатывались в рот, оставляя мерзкий соленый привкус. Я шмыгала носом и разрывалась от обиды. А он стоял почти спокойно. И это еще больше раздражало. Он казался таким… ничтожным в тот момент. Да, по сравнению с чувствами Саши симпатия Глеба ко мне была жалкой крупицей настоящих, искренних, сильных чувств. Его холодность меня раздражала. Но на самом деле я лишь прикрывалась раздражением, потому что мне было чертовски стыдно. Я была готова истерить, а он смотрел на меня почти равнодушно. Это было невыносимо.

Глеб закрыл глаза и вздохнул.

— Наверное, нам стоит позже поговорить. Сейчас вряд ли мы сможем нормально.

— Я… Глеб, я… — я понимала, что слишком сильно показываю свои эмоции. Что я должна была быть спокойной.

Он смотрел на меня, не мигая. Он был недоволен.

— Что ты так смотришь?! — я не могла сдерживать идиотские эмоции. — Я же не причем!

— Не причем? Тогда откуда слезы? — он был явно раздражен. — Почему я так смотрю? Потому что меня бесит. Что ты плачешь из-за Него. Что истеришь из-за Него. Пытаешься оправдываться, выставить меня виноватым, потому что стыдишься чего-то. Меня это бесит, Лера. Тебе должно было быть плевать на него, разве нет?

— Ты ничего не знаешь! Как ты можешь так эгоистично и холодно говорить?.. Он же… Да по сравнению с тобой он!..

Я понимала, что говорю лишнее. Много лишнего. Я понимала, что нужно остановиться. Но не могла.

Я отвернулась, пытаясь успокоиться. Хотелось перевернуть вверх дном всю эту чертову каморку. Я нервно дышала, тщетно пытаясь утереть идиотские слезы. Все раздражало. И больше всего — собственная неуравновешенность. Действительно, почему я так завелась? Глеб был абсолютно прав, а вот я не была вправе кричать на него. Просто… его спокойствие выводило из себя.

Мы молчали. Оба. Упрямо. Глупо.

— Я так понимаю, это все? — демонстративно громко выдохнув, устало сказал он.

Мое сердце сжалось до боли. Внезапно осознание того, что я сильно переборщила, нахлынуло с головой, и стало страшно.

Но я не стала извиняться. Я вообще никак не отреагировала.

Он ушел, и я тут же почувствовала, будто во мне что-то оборвали. Я не поворачивалась, не смотрела ему вслед, но мне было плохо. В душе — опустошенность. Слезы перестали литься, но зато начала трещать голова. Не хотелось, абсолютно ничего не хотелось. Я просто потерянно стояла, совершенно ни о чем не думая и не услышав, как кто-то осторожно открыл дверь.

— Лер? — робко положили мне руку на плечо. Я повернулась — передо мной стоял взволнованный Сахарок. — Все нормально?

У него слегка дрожала рука. Очевидно, он растерялся от такого потрепанного и исплаканного вида меня.

— Пойдем, я провожу тебя, — немного заикаясь, сказал он и взял мое пальто. — Вот, надевай.

— Миш, ты не переживай так, — заметив, как он взволнованно хлопает глазами и как у него трясутся руки, улыбнулась я. — Все нормально.

— Но ты же… плакала, — чуть смутившись, сказал он.

— Ага. Дура потому что. Из-за мелочи разревелась. Ты не волнуйся.

Он молчал, наблюдая, как я начала смеяться, неестественно и странно, почти истерически.

— Я видел, как Глеб выходил отсюда, — осторожно разрушил неловкую тишину он. При упоминании его имени стало больно. Жалкое подобие на нервный смех превратилось в нервные всхлипывания, мои губы задрожали и слезы снова выступили на глаза. Казалось, им конца не было, этим чертовым слезам.