Дьявол, я пришла договориться! (2)

Глава 8. Приемлемость и ствол

   ‒ Ай-ой! Моя раненая печень! ‒ радостно восклицает Ацетон, пока я агрессивно мну его уши. Поврежденная моим укусом мочка демона, к слову, уже зажила.

‒ Говори, что тебе известно, ‒ наседаю я. ‒ Если и правда знаешь, что за дамочка меня прокляла, то быстро колись!

‒ Сожми вот тут посильнее. И здесь тоже. Да, да, Беляночка, восхитительно. ‒ Ацелестий закатывает прекрасные голубые глаза и кряхтит нечто нечленораздельное. ‒ Какая же ты нежненькая.

‒ Да что ж ты будешь делать! ‒ С досады награждаю лоб демона щелбаном и, повернувшись, складываю перед собой руки. При этом не особо тороплюсь подниматься на ноги. Как оказалось, Ацетон-гусеница отлично справляется с ролью парковой скамейки. Пригождается как нельзя кстати, а то я уже порядком запарилась сидеть на земле в гуще гнилой травы. ‒ А это считается за насилие? ‒ Виновато смотрю на котика. ‒ Командор ведь сказал, что за мной диалог, а ручками работать ни-ни.

‒ Приемлемо.

Это первая словесная реакция Эрия за весь период впопыхах организованной экзекуции. Юноша наклоняется к сумрачному и придвигает к тому свое лицо.

‒ Он лжет, ‒ спустя мгновение уверено заявляет котик. ‒ Ему ничего не известно.

‒ Уверен? ‒ Откашлявшись, уточняю я. Чтобы добраться до Ацетона, Эрий перегибался через меня, так что у моего особо чувствительного органа снова время бодрого фитнеса.

‒ Да. Сумрачный играет с нами.

‒ Не лгу, а шутку шучу. ‒ Ацелестий хитро улыбается. ‒ Как еще покрепче удержать ваше внимание? Вы же того и гляди снова скроетесь за Границей и оставите меня тут одного. Горевать. Скучать. Изнемогать.

‒ У-у-у, зараза пакостная. ‒ Сплющиваю его нос пальцем. ‒ Ты же царапнул по больному. У меня, к твоему сведению, кризис. А ты напрасными надеждами меня кормишь.

‒ Будешь и дальше давить, демон может куснуть, ‒ предупреждает звонкий голосок из-под моего левого локтя.

‒ Ох, блин-оладушек! ‒ Отскакиваю в противоположную сторону и завершаю избранную дистанцию двумя прыжками на одной ноге. Успевшие успокоиться крылья восстают и панически трепещут.

Малыш Кнопа приветливо машет мне маленькой ручонкой.

Эти сиющие хуже демонюк. Последние хоть подкатывают с грохотом и фанфарами.

‒ Слышь, потенциальная тема ювенальной юстиции, не подкрадывайся так больше. ‒ Приглаживаю свои разнервничавшиеся перышки. ‒ Я чуть не откинулась вместе с моей откидной крышей!

‒ Тогда… ‒ Кнопа прижимает пальчик к губам и задумывается. ‒ Мы бы вместе помогли найти твою крышу.

Святая простота. И как на такой хлебушек сердиться?

‒ Проехали, ‒ бурчу я, попутно замечая, что мои крылья исчезли.

Быстро. Я нынче по овладению навыками прямо скоростная барышня.

Один вопрос: а нельзя было вот это самое отрегулировать до начала эстафеты с Шаром и его общительным отростком?! Чтобы не пришлось за каждую ветку цепляться и во всех подряд корнях застревать?

Однако ругать, кроме себя, некого. Никто ведь из моего окружения не контролирует работу моих крыльев. Разве что котика можно втихушку мотивирующим материалом использовать ‒ для быстрого, так назовем, «бодрячка».

‒ Значит, это и есть тот сумрачный, с которым ты работаешь, Эря? ‒ Кнопа с любопытством осматривает Ацетона, а затем, надувшись, легонько пихает его кулачком. ‒ Плохой. Нельзя похищать нашу Милу.

‒ Масенький сияющий, ‒ Ацелестий выпускает клыки, ‒ дай головенку грызану.

‒ Данный сумрачный ‒ не лучший выбор для взаимодействия. ‒ Эрий проверяет надежность преграды, сдерживающей нулевого, и встает между мной и Кнопой. Ацелестий взирает на нас снизу вверх. ‒ Но и не худший.

‒ Признаешься в симпатии ко мне? ‒ Ацетон нарочито небрежно подцепляет клыком верхние путы и, переместив их ближе к левому краю губ, принимается медленно жевать. ‒ Я тоже обожаю тебя с рожек до ножек. И Беляночку обожаю. Дайте разок куснуть ее за лопаточки?

‒ Угу, ты тоже ничего. ‒ Со вздохом киваю. ‒ Когда молчишь и валяешься кулечком. Почаще пробуй затыкаться. Тогда и тебя обожульками закидаем.

Со стороны бушующего Шара слышится скрип и тихое потрескивание.

‒ Преддверие впитывает в себя силу защитной преграды. ‒ Эрий вытягивает руку в сторону созданной им стены. ‒ Нулевой скоро пробьется.

‒ Тогда надо поскорее разговорить языкастого красавца. ‒ Корчу угрожающую гримасу и шумно вдыхаю затхлый воздух.

‒ Согласен. ‒ Котик кивает. ‒ Итак, Ацелестий. Из Академии пропал студсовет. Спрошу прямо: это дело рук сумрачных?

‒ Поцелуешь, скажу. ‒ Демон призывно закручивает язык в спиральку.

Так-так-так, демонюка метит мне в соперники? Покушается на невинные котиковые уста? Хотя признаю, не такие уж невинные. Каюсь (или нет), что свои спиральки тоже туда-сюда пихала. И при первой же удобной возможности сделаю это снова, зафиксируйте в протоколе, пожалуйста.

‒ Мила. ‒ Эрий поворачивает ко мне голову.

‒ Э? Не, стрелки не переводи. Я его целовать не буду. ‒ Грожу кулаком лучащемуся счастьем Ацетону. ‒ Хоботком тут нам своим не помахивай, а, медоносная пчелка!