Дьявол, я пришла договориться! (2)

Глава 25. Теннис и ибис

Ой-ей… Лучше бы я со своим секретарем Евгением за графинчиком компотика обсудила последние сплетни. Скормила бы ему еще один мобильник, пуховичок бы подогнала, чтобы голышом не рассекал, позволила бы попшикаться спреем от комаров. Красотища.

А не вот это все!

Замираю метрах в пяти от страшенного Хозяина угодий с поднятой рукой, выпученными глазами и встопорщенными перьями. Наверное, вид у меня, как у воробья, который только что отбился от преступной кошачьей группировки кусочком печенюхи. Боковым зрением замечаю компанию: Ацетон отчего-то решил сопровождать меня и в этом спонтанном рывке.

Матч два на два. Только вряд ли команда соперников согласится порубиться в настольный теннис. Минимум для азарта запросят ракетки из костей какого-нибудь знаменитого грешника.

Хозяин угодий поворачивается к нам. И теперь мне прекрасно видно желтое мерцание среди щупалец на тех местах, где у большинства живых существ обычно располагаются глаза. Периодически эти огоньки завораживающе мигают, как предупреждающие фонари в ночи на особо высоких объектах. Но, если сравнивать с остальными элементами его образа, то сияющие глазюки в какой-то степени даже располагают к нему.

‒ Мелюзга… ‒ Набрасывается на мой слух царапающий песочной крошкой голос.

‒ Паскудница!!!

Вау, столько характеристик, и все для меня одной. Аж щечки алеют от смущения.

Итак, злобная старушенция сразу меня узнала. Еще бы, моя лучшая часть отрабатывает генератором подпитки для ее гнилых идей.

‒ Не выражайтесь, гражданочка, а то давление рискнет зайти на вираж.

Именно, болтая, я храбрюсь. Когда мне есть, что сказать, смелость внутри так и клокочет. Хотя, может быть, это вовсе и не храбрость. А бестолковость, припудренная дуростью. С подобным подходом к жизни как раз и подошла по критериям на роль парламентера для ангельского патруля. Ведь народ в Патруле очень даже колоритный. Не каждый сумасшедший в такую компанию впишется.

И, к слову, у меня всегда есть, что сказать.

Ощущая себя зайчишкой, который отвлекает загнавших его в ловушку волков забавной сказкой, попутно утирая мордочку от хлещущей из пастей хищников слюны, я протягиваю руку назад и, нащупав бедро Ацетона, дарю ему в качестве намека внушительный щипок. В подтверждение, что сумрачному все понравилось, получаю полный наслаждения «ик!» и звуки спонтанного барахтанья в гуще моих перьев.

Вообще-то я не имела в виду, что пора подкатить к моим крыльям, а всего лишь хотела привлечь внимание Ацетона. Вылез-то он, конечно, из засады вслед за мной оперативно, но на этом его инициативность угасла. Помог бы советом, что ли. Я в первый раз приглашаю к диалогу адскую сущность, да и с учетом уже полученного опыта помнится, что словами делу мало чем можно помочь. Только подсказать очередному злодею, к примеру, с какой панировкой мой вкус будет особенно восхитителен.

«Сделай что-нибудь», ‒ шепчу я, едва ли не до хруста сдвигая челюсть в бок.

«Что?» ‒ Ацетону вздумалось врубить тугодумие в самый неподходящий момент.

С другой стороны, от сумрачного изначально требовалось лишь доставить меня туда, где предположительно держат студсовет. О дополнительной поддержке и речи не шло. Так что Ацелестий у нас ‒ свободный ибис. В любой момент может впасть в скуку и упорхнуть от меня по своим фасовочным делам.

‒ Поганая девица! ‒ Ведьма реагирует на мое появление более эмоционально, чем на прибытие Хозяина смрадных угодий. От ее непоколебимого самообладания не остается и следа. Она начинает дергаться, тряся руками, и от такого припадка ее ранее устойчивая шляпа прокручивается на макушке, будто флюгер в ураган. ‒ Твое существование уже должно быть стерто. Я отправила тебя на дно! Пекло сжирает всех!

‒ Ага, ну начнем с того, что меня не переваривало начальство. А это была та еще прожорливая скотинка.

Сосредотачиваюсь на хрипло дышащей Ведьме, чтобы подольше продержаться до момента контакта с самим Хозяином. Тот никаких действий не предпринимает, а от тихушников, скажу вам, в сто раз страшнее.

‒ Мое воплощение вежливости, тактичности и воспитанности абсолютно не ценили. А за проявление искреннего участия вообще отлупили сумкой. ‒ Выразительно пялюсь на дрожащую от ярости Ведьму. ‒ Да, да, тебя, шляпная маньячка, уязвить пытаюсь. И к чему я это говорю? Да слегка подытожить, что, будучи образцовой лапочкой, я паршиво исполняла роль рулетика с пищевой ценностью. А сейчас, признаюсь, моя система ценностей бьется в припадке, а вся деликатность размазалась по травинкам Преддверия. Так что, если я здесь горячее блюдо, то пищеварительной системе Пекла жесткие кранты!

‒ Беляночка, ты так страстно распинаешься, ‒ восхищено бубнит Ацетон, выглядывая из-под моего левого локтя. ‒ Продолжай, твой голос бесконечно сладок.

Фу ты, никакого уединения. У меня тут эмоциональный момент, между прочим. В идеале неплохо было бы еще приложить Ведьму ботильоном.

‒ Писк мелюзги смердит безысходностью.

Ведьма мгновенно отскакивает в сторону, пропуская вперед Хозяина. Кажется, наш ор пробудил в нем заинтересованность. Страшилище неторопливо плывет в мою сторону, словно вытянутая шахматная фигура, плавно передвигаемая по доске игроком.

‒ Угодья примут добровольную жертву, ‒ шелестит существо, расправляя для меня целый павлиний хвост из щупалец.