Дьявол, я пришла договориться! (2)

Глава 29. Сострадание и многозадачность

Ладонь предупреждающе жалит пламенем, и я, ухнув, пружинюсь от земли и качусь в сторону, в неизвестность. Моя печать-капля усердно отрабатывает свое право на существование. Ведь если и то, что от меня осталось, здесь захавают, ей больше негде будет красивенько светиться.

«С-спасибо…» ‒ выдыхаю я, обращаясь к собственной ладони с печатью. Веки побаливают после подлого удара камышом, но сквозь пелену все же удается увидеть, что волшебная капелька успела вытащить меня аккурат из-под удара Хозяина угодий.

Неподалеку, стараясь встать, неуклюже ворочается Ведьма. По всей видимости, защита работает стабильно, когда ее не делят на двоих. Поэтому зараза и поторопилась выпихнуть меня наружу. Отвлекшееся чудище несколько раз лупит по восстановившейся поверхности купола, а затем обращает свои глазные фары на беззащитную меня.

Печать предостерегающе нагревается. Но, в принципе, и так понятно, что ползут ко мне вовсе не для того, чтобы посочувствовать по поводу ушибленного копчика. Скорее его мне сострадательно отгрызут.

Едва ли успеваю даже дернуться, как на мою голову обрушивается пухлое щупальце. А миг спустя по мрачной округе разносится возмущенный вой.

Фух, радует, что бубенцы котика обжигают не только Ацетона, но и авторитетных шефов. Отползаю в сторону, держа над головой руку со спасительной частичкой моего любимого ангелочка. Крылья, наконец, решили организовать со мной союз, потому что вовремя исчезли. И этим позволили мне ползать налегке.

«Прием, птицефабрика, ‒ стучу по мочке уха, проверяя, не восстановилась ли каким-нибудь чудом связь с Патрулем. ‒ Это я, ваш страус. Срочно заберите меня, пока я тут со страху не перерыла башкой весь главный районный огородик».

Тишина.

Заползаю за возникшее в поле зрения растение-ловушку. Тру глаза и хорошенько промаргиваюсь.

«Ацетон!» ‒ не стесняюсь орать. И за эту вольность немедленно лишаюсь верхушки своего защитного бамбука. Черные шевелящиеся растительные отростки, отсеченные щупальцем Хозяином угодий, валятся рядом с моими пятками.

И почему охотиться необходимо именно на меня? Нельзя, что ли, и дальше лупить по ведьмовскому куполу? Ведь суету изначально навела именно она.

Ацелестия поблизости не наблюдается. Патруль вне зоны доступа. В разработке целый список персон, которых надо вызволить, а на подхвате только моральная поддержка в виде белоснежной улыбки Йорика.

День удался.

«Да хорош крушить! ‒ Задираю голову и провожаю взглядом следующий отлетевший ввысь кусок моего растения. Был бы Хозяин угодий менее разгневан и шарахал бы по цели более точно, меня бы уже наверняка снесло. ‒ Тормозни, говорю, с дебошем! Дай подумать!»

Давай, милая Мила, побулькай извилинами.

Плюхаюсь на живот и, максимально распластавшись по кладбищенской земле жертвенника, заползаю под один из выгнутых отломанных отростков. Пристроив пованивающую гнилью ветвь на плечи, выкидываю руки вперед и, вцепляясь пальцами в поверхность и загребая целые горсти земли, начинаю ползти вперед.

Ничего не говорите, я ‒ самый прекрасный извивающийся червь в мире. И мою уверенность не сломить, так как она уже давненько придавила своей кормой чувство собственного достоинства.

Удача! Ведьма до сих пор не удосужилась удрать. Поглядывает то на жертвенных ангелов, то на расшалившегося Хозяина угодий. Нервничает, но не валит. Неужели решила довести дело до конца? И на что только надеется?

Пользуясь тем, что монстр потерял меня, поднимаюсь на колени и совершаю зрелищный спринтерский бросок. В человеческом облике, без многочасовой заправки вкусняшками, я бы уже давно выдохлась. Сейчас же ужасно хочу есть, однако способность шевелиться пока не утратила.

‒ Бабусь, я дома! ‒ с воплем вламываюсь в убежище Ведьмы и запрыгиваю ей на спину.

Обычно я не обращаюсь так с людьми преклонного возраста, но эта гадючка давно выползла за пределы моего этического регулирования.

‒ Паршивка! ‒ Ведьма принимается вертеться вокруг себя, пытаясь сбросить непрошенную гостью.

Ну, а я с еще большей прилежностью натягиваю полы шляпы на ее злодейские глаза.

Потасовка, ясное дело, не укрылась от внимания Хозяина угодий. Мы вновь вернулись к изначальной сцене нашего буйного противостояния.

‒ Слезь с меня!

‒ Никак, тетя. Я слишком обожаю высокие жердочки!

Давлю ладонями на ее макушку и осматриваюсь по сторонам. Удерживаться на ее спине почти не составляет труда. После транспортировки меня Ацетоном в ритме нескончаемого танца, изображать нестандартный рюкзачок на лопатках дергающейся противницы ‒ проще простого.

Может, попробовать использовать защиту купола, чтобы добраться до плененных ангелов? Свободный доступ к их сияющим красотам Хозяин угодий явно обеспечить не согласится. Но тогда придется, одновременно удерживая Ведьму, отбиваться, перемещать из жертвенника членов студсовета и освобождать Джу.

Я, конечно, умею в многозадачность, но, кажется, все же моих рук здесь не хватит. Ох и влетит мне от Патруля. Непослушный у них парламентер. А вдруг котик Эрий в следующий раз откажется помогать мне с достижением умиротворения? И не видать мне тогда страстных чмоков.