Дьявол, я пришла договориться!

Глава 39. Умысел и блат

   ‒ Зачитайте мне мои права! Отразите их в протоколе и дайте за них расписаться! И вообще позвольте воспользоваться конституционным правом не давать объяснений!

Следующим по списку у меня пункт с громогласным озвучиванием преступлений, подпадающих под уголовные статьи. Фабулы некоторых я могу отрапортовать слово в слово.

Верно, прямо сейчас я воплю все то, что приходит в голову. Невозможно молчать, когда тебя тащат за шкирку. А волочат меня именно так. Даже пятки ботильонов характерно шуршат, соприкасаясь с линиями соединения плиток, из которых сложена широкая дорога в мрачную неизвестность.

‒ Для паники нет причин, ‒ уверяет меня командор Лорэйн. При этом он уверенной походкой идет вперед и твердой рукой придерживает меня за горловину блузки. Отпустит ‒ и я точно растянусь на спине, так как по-прежнему активно сопротивляюсь и не особо результативно пытаюсь вырваться.

‒ Причины есть! ‒ не соглашаюсь я и решаюсь на мощный рывок, но из наклонного положения выбраться так и не получается. ‒ Отпусти! Срочно! Отпусти именем святого духа! Или кто там у вас в начальниках?! Чур меня! Свят! Я ничего не нарушала! Прямой, косвенный умысел где? Нет его! Ни того, ни другого! Я чиста душой! К ответственности не привлекалась! Запросите сведения в информационном центре министерских ищеек!

‒ А у тебя достаточно высокий запас энергии, ‒ благодушно замечает Лорэйн. ‒ За весь путь ни секунды ведь не молчала.

А чего он ждал, в самом деле? Тихушного смирения?

Зря.

Сначала огорошил несусветной чушью про какое-то там зачисление, затем протащил в зеркало, через непонятную равнину, где, казалось, небеса отражали сами себя, а мы безвольными мошками двигались где-то посередине, и напоследок выволок на какую-то подозрительную дорогу.

‒ Как тебе местность? ‒ между тем продолжает вещать командор, игнорируя мое барахтанье. ‒ Оцени глубокую задумку. Абсолютная красота природы. Только естественность способна быть настолько незамутненной и искренней.

‒ Пусти!

‒ Мы почти на месте, Мила. Прошу, потерпи еще немного.

‒ Куда ты меня ведешь?!

‒ Я уже говорил. Ты принята в Академию. И чем быстрее мы туда попадем, тем легче тебе будет понять и адапти…

‒ Да журчала я на вашу адаптацию!

Командор Лорэйн внезапно отпускает меня, и я эпично шлепаюсь на пятую точку и для зрелищности еще и растягиваюсь на спине.

Готово, припарковалась.

Подниматься не спешу. Так сложнее в отношении меня грузоперевозками баловаться.

Интересно, почему он вдруг остановился? Настолько оскорбился из-за моей грубости?

‒ Мила, ‒ зовет командор Лорэйн. Мирно и сдержано.

‒ Оу?

Я тоже на стиле. Стильная камбала на дне водоема. Фиг с места сдвинешь. Пригоняйте бронетранспортер с тросами.

‒ Мила. Откровенно говоря, мне непонятны причины твоего противодействия. Мой отряд, как и я, ‒ все мы пообещали, что окажем тебе необходимую помощь. В чем дело?

‒ Это мне следует задавать этот вопрос. ‒ Приподнимаюсь на локтях и мельком оглядываю местность, которой минуту назад восхищался командор. ‒ По-моему, помощь заключалась в попытке вернуть мне живое тело.

‒ Все правильно.

Присматриваюсь к высокому ограждению, до которого мы практически добрались. А за ним вижу каменные стены громадного особняка.  

‒ Мы что, за бугром?

‒ Что ты под этим подразумеваешь?

‒ Человеческий мир напоминает. Конечно, не мои родные грязевые улицы, открытые колодцы и забитые ливневки, но на окультуренную заграницу похоже. Французская природа? Шотландские горы? Статные лорды? Сексуальные пастушки?

Лорэйн с особым вниманием всматривается в мое лицо.

‒ Поток твоих мыслей неиссякаем. ‒ Он протягивает мне руку. ‒ Похоже, ты и правда подходишь.

‒ Подхожу? ‒ мгновенно напрягаюсь я и, обделив вниманием командорский жест вежливости, вскакиваю на ноги. ‒ Для чего?

‒ Для работы. ‒ Он кивает на особняк. ‒ Продолжим путь.

Ничего не понимаю. В голове будто горячую кашу помешивают.

Не найдя ничего лучше, следую за Лорэйном.

‒ Это не мир людей. ‒ Он касается листвы густого кустарника, растущего у дороги. ‒ Хотя разум жаждет обмануться. Мы в месте силы, уравновешенности, осознания. Можешь воспринимать все это как единую систему, носящую название «Академия». Именно здесь ангельские создания постигают свою сущность и принимают свое предназначение. И чем больше окружающая действительность схожа с привычными глазам людей образами, тем безболезненнее ангелы смогут воспринять грязь, являющуюся неотъемлемой частью жизни людского рода.

‒ Я-ясно, ‒ недоверчиво бурчу я. ‒ Но каким боком примыкает здесь моя персона? Кто там пошептался с руководством, чтобы меня сюда по блату закинули? Вы, что ли?

‒ Нет. ‒ Лорэйн хмурит брови. ‒ У меня и мыслей таких не возникало. Это указания, которые передала Лукреция. Ты, Мила, проще говоря, не мелькнула ни на одном из наших радаров, однако при этом не являешься «прогнившим очагом», «грешной душой». Ты не числишься в списке бессмертных душ, и тебе не дарована основа перерождения в ангельское создание. Ты не ангел, но у тебя есть крылья. Мы не отдадим тебя тьме, однако и не можем игнорировать твою суть.