Дьявольский сад моего ангела

глава 15

От страха у меня закружилась голова. Дядя отдаст меня в дом утех или сам будет пользоваться как игрушкой. И мой побег не останется безнаказанным, можно быть уверенной.
- Великий Сааглес! Вам уборка уже не требуется? - причитала раздосадованная ожиданием Мередит. - Мало того, что не дорога, а сущее наказание за грехи человеческие, так еще и двери открыть никто не в состоянии!
- Сколько раз я тебе говорил не произносить это имя в моём доме! - взъярился старик.
- А сколько раз я просила дать мне ключ, чтобы не торчать у дверей по полдня пока вы не соизволите открыть? - не осталась в долгу женщина.
Вообще Мередит добрая, хоть и бурчит время от времени. Видимо только такие с Лайтвизом и могут хоть как-то поладить.
Я села обратно на стул, массируя виски. От переживаний разболелась голова.
- Так что же случилось? - спросил подошедший ко мне старик. Он сел напротив, вперившись серьёзным взглядом своих серебристых глаз. -Ты так и не рассказала.
Я уж было замешкалась, придумывая оправдание своему поведению, но ещё раз взглянув на сосредоточенное лицо хозяина, на неподдельную тревогу в глазах, решила ничего не таить. И впервые со смерти отца я рассказала кому-то всю правду без прекрас и выдумок.
Мередит гремела шваброй на втором этаже, а я говорила и говорила, ничего не утаивая. И с каждым словом мне становилось чуть легче. Настоящая я ещё жива, вот она здесь, сидит и изливает душу перед стариком, помешанном на давно забытом божестве. Я не боялась осуждения, не ожидала жалости и не переживала, что он сдаст меня дяде за вознаграждение.
Закончив рассказ, отхлебнула уже остывшего чая.
Лайтвиз задумчиво поскреб пальцем столешницу, постучал по ней.
- Стань моей женой и это обеспечит тебе защиту от дяди и даст постоянный кров над головой.
Что? Избежать одной отвратительной свадьбы, чтобы вляпаться в другую? Видимо эмоции слишком явно отразились на моём лице.
- Я не притронусь к тебе, - продолжил старик. - Мы оба видим, что я умираю, а ведь у меня нет никаких наследников. Особняк вместе с землёй отойдёт властям. Ты получишь дом, а мне нужно, чтобы даже после моей смерти ты заботилась о саде. Будем жить как и жили, с той лишь разницей, что у каждого из нас будут гарантии.
Всё, что он предлагал было каким-то безумием. Но вместе с тем давало надежду. Я кусала губы, раздумывая над словами старика. Ну сколько он ещё проживёт? От силы год. Я буду хоть как-то защищена от нападок дяди и одна лишь мысль об этом давала облегчение. Ухаживать за садом в обмен на кров? Это ведь сущие мелочи. Мне вдруг вспомнился Кайл. Его тёплая, чуть грубоватая рука, мягкая улыбка и нежный мимолётный поцелуй. Я сморгнула злые слезы. На что мне рассчитывать? Будто он на мне женится?
- Но ведь ещё остаётся долг, - неуверенно напомнила я. - Вы ведь знаете, что сумма большая.
- Я всё оплачу, - без промедлений заверил меня мужчина.
Почему я не рассказала Лайтвизу раньше? Мы бы поженились и мне не пришлось бы сейчас умирать от страха. В груди противно ëкнуло... Не было бы танцев с Кайлом, подаренной ленты и поцелуя... Опять этот проклятый поцелуй.
- Согласна, - губы меня плохо слушались, и я сама не поверила, что произнесла это на самом деле.
- Отлично! - воодушевился старик. -Мередит, иди-ка сюда, у меня для тебя поручение!
Буквально через полтора часа в зале вместе с нами стоял лысенький щупленький юрист, шустро заполнявший документ брачного договора.
- Вы, мистер Кристофер Лайтвиз, обязуетесь обеспечивать мисс Аэлин Коук и оставить ей всё имущество после смерти. - зачитывал он условия. - А вы, мисс Аэлин, в будущем миссис Лайтвиз, обязуетесь ухаживать за садом и домом, не покидать поместье надолго и жить в нём до конца своих дней. Всё верно? - посмотрел на нас юрист поверх своих маленьких кругленьких очков и пригладил парочку чудом выживших волосин на своей лысине.
- Да, - кивнул старик, сидящий в кресле у горящего камина.
- Мисс? -поторопил меня деловой гость.
- Да, - хрипло произнесла я, едва отделив сухой язык от неба. Кажется, у меня начинался жар. Веки были ужасно тяжёлыми, а глаза горели, как и пекло где-то в груди. Хотелось поскорее все закончить и лечь в постель, но где-то на краю сознания в истерике билась одна мысль: "Что же я творю...".