Дыхание ангела

Беатрис

Андрей выпрыгнул из полицейского катера и, уже на подходе к главному входу в госпиталь, вдруг решил, что из-за усталости и пережитого стресса у него начались галлюцинации. Дело в том, что в фасаде здания городской больницы, по обеим сторонам от ее высоких черных ворот, он увидел две резные арки, дающие начало длинным проходам внутрь, в конце каждого из которых сидело по мраморному льву. И если бы не эти страшные хищники, то в тусклом свете одинокого уличного фонаря было бы куда логичнее направиться не к еле заметной черной калитке в воротах, а прямиком к любой из этих арок. И только подойдя уже совсем вплотную к зданию, Андрей понял, что это монументальная иллюзия, искусно созданная талантливым средневековым зодчим. Смысл этих «перспективных» барельефов был понятен Андрею даже без комментариев Кьяцо. Эти две белоснежные фигуры хищника, так почитаемого в Венеции, стерегли вход в госпиталь и, в периоды эпидемий, сдерживали разъяренную людскую толпу от попыток беспощадного штурма больницы.

В приемном покое было тихо и неуютно. Помещение представляло из себя длинную средневековую анфиладу, которая когда-то была частью бенедиктинского монастыря, готический собор которого и поныне соседствовал с госпиталем.

Андрей попросил сопровождавшего его полицейского узнать, каково сейчас состояние здоровья раненого старика. Пошептавшись с кем-то в соседней комнате, тот вернулся и подчеркнуто любезно сообщил:

- Дежурный врач сказал, что господину Кьяцо сейчас проводят операцию. У него крепкое сердце и шансов выкарабкаться много. Могу я вам еще чем-то помочь?

- Я бы хотел на некоторое время остаться здесь и пройти обследование. Вам больше не стоит со мной нянчиться. Наверняка у вас есть дела поважнее, чем охрана никому не нужного иностранца...

- Я попросил, чтобы вас осмотрели. Всего хорошего!

Андрей присел на скамейку, откинулся назад и закрыл глаза. Он не спал уже вторую ночь подряд. И этот марафон со смертью его очень сильно потрепал. Уронив отяжелевшую голову на грудь, молодой человек провалился в сон. Ему снился мрачный каменный лабиринт, в котором он пытался скрыться от огромного льва. Андрей бежал, не разбирая дороги и не оглядываясь. Он не видел зверя, но слышал его приближающийся рык и ощущал зловонное дыхание из оскаленной пасти. Неожиданно он вбежал в большой темный зал. Остановившись, он набрался мужества и развернулся лицом к смерти, но с удивлением обнаружил, что лев исчез. Через мгновение где-то совсем рядом Андрей услышал нечастые хлопки ладоней. Затем из кромешной темноты сперва показались две руки, одетые в черные перчатки, а затем изогнутый птичий клюв, который, медленно выглядывая из мрака, оказался чумной маской со стеклянными глазницами, которую венчала черная средневековая шляпа с широкими полями. Руки продолжали медленно аплодировать, а из-под зловещей маски послышался женский плач и голос, который громко произнес одно лишь слово: «Смерть».

Андрей вздрогнул и открыл глаза. Рядом с ним сидела и рыдала Беатрис.

- Смерть! Смерть преследует нашу несчастную семью! - повторяла она сквозь слезы.

- Врачи сказали, что рана не серьезная. Он обязательно поправится, - попытался утешить Андрей.

- Да что они понимают? Дед уже несколько лет ищет встречи со смертью!..

В этот момент в приемный покой вышел врач. Беатрис тут же вскочила и подбежала к нему, в надежде получить хоть какую-то информацию. Андрею не был слышен их диалог, но по череде жестикуляции Беатрис он понимал степень накала страстей в происходящем разговоре. Девушка то складывала кисти рук в молитвенном жесте, то выпрямлялась в полный рост и упирала кулаки в бока, то тыкала указательным пальцем в грудь доктора. Наконец врач положил одну руку на плечо девушки и, произнеся что-то, спешно скрылся за дверью.

- Они сделали все, что смогли! Остальное в руках господа... - произнесла она, падая обратно на скамейку.

- Роберто очень сильный человек! Я верю, что он встанет на ноги! - попытался успокоить девушку Андрей.

- Да, да. Он очень сильный и упрямый. Вы встречали когда-нибудь человека, который принципиально лечит зубы без обезволивающего?

- Пожалуй, что нет.

- Теперь вы с ним знакомы! Дед ни разу в жизни, посещая дантиста, не делал анестезию...

- Это, конечно, вызывает уважение. Но зачем же терпеть такую боль? - поежившись, спросил молодой человек. - Я даже подумать об этом не могу без содрогания!

- Все дело в том, что в юности Кьяцо был свидетелем одной трагедии. Кажется, это было в конце сороковых. Мир еще приходил в себя после войны. В медицине, как и во всех остальных сферах, царила разруха. В те нелегкие годы, как когда-то на фронте в полевом госпитале, в одной операционной могли проводить одновременно несколько операций. И стоматология не была исключением. В одном кабинете дантиста принимали одновременно по три-четыре пациента. Кьяцо тогда пришел к врачу с флюсом, а на соседнем кресле сидел человек, которому собирались удалить несколько зубов. Бедняга сильно страдал от боли. Он постоянно кричал и дергался. В результате ему привязали руки к подлокотникам и ввели лидокаин. А через несколько минут после укола он умер от анафилактического шока... Это трагическое происшествие настолько шокировало моего деда, что с тех пор он забыл дорогу к дантисту. И когда терпеть зубную боль уже совсем не остается сил, он обращается к врачу, но перед каждым приемом пишет заявление о том, что добровольно отказывается от обезболивающего.

- Поразительно! Ведь прошло столько лет. И он наверняка уже давно выяснил, что у него нет никакой аллергии. Видимо, после пережитой в далеком прошлом экстремальной ситуации сознание построило внутри него такие барьеры, которые не в силах преодолеть современные аргументы, какими бы авторитетными и очевидными они ни были.

После этих слов Андрея молодые люди замолчали, задумавшись каждый о чем-то своем. Но через минуту Беатрис вдруг повернула к нему голову и пристально посмотрела в глаза. Затем, словно увидев его впервые в жизни, она встала со скамейки и, отойдя на пару шагов, начала осматривать его всего с ног до головы.