Дыхание ангела

Оракул

В ночь после невероятного исцеления прокаженного на острове проклятых в одном из палаццо Венеции произошла прелюбопытная встреча двух человек, один из которых старательно прятал свою внешность под черным плащом и маской. Впрочем, по тону и содержанию их беседы было понятно, что они давно и очень хорошо друг друга знают.

- Досточтимый Оракул, - тихо промолвил гость, скрывающий свое лицо, - какие вопросы чаще всего тебе задают посетители, страждущие истины?

...Это в наши дни подобное обращение к собеседнику звучит крайне необычно. Но в Европе XVI века, да и намного позже, к услугам прорицателей прибегали довольно часто. И это несмотря на то, что церковь осуждала и преследовала этих мистиков, считая их ремесло ересью, а их самих - слугами «духов злобы поднебесных». Спасаясь от кровавого террора инквизиции, они вынуждены были перемещаться с места на место по всей Европе. И те немногие из них, кому удавалось попасть на территорию Венецианской республики, с ее еретическими карнавалами и традициями, от которых церковь с нескрываемым отвращением кривилась, но с которыми была вынуждена мириться, имели шанс состариться и умереть своей смертью...

- Тебе известно непреложное правило, которое распространяется на всех без исключения! В этой комнате, как в храме, вопрошают только о личном, - ответил прорицатель и задул одну из семи свечей, которые стояли на столе между ним и посетителем.

- Ты забываешься, с кем говоришь! Или тебе напомнить, кому ты всем обязан?

С этими словами укутанный с ног до головы в черное гость положил на стол свою правую руку и медленно собрал ее пальцы в кулак с такой силой, что его костяшки звонко захрустели. В тусклом, подрагивающем свете на его безымянном пальце блеснуло обручальное кольцо, которое любой венецианец не смог бы спутать ни с одним другим. Такое кольцо носил только один человек во всей республике - дож. А обручен он был с Адриатическим морем в знак истинного и вечного владычества Венеции на воде. Хозяин дома с минуту молча смотрел в горящие злобой глаза Андреа Гритти и, задув еще одну свечу, ответил:

- У каждого человека, равно как и у любой власти, есть свой конец. И твой не за горами.

- А ты за эти годы неплохо вжился в свою роль. Я даже на мгновение забыл, что передо мной на самом деле сидит мошенник, скрывающийся от инквизиции!

- К чему эти угрозы? Мы оба знаем, что наши судьбы связаны. Если у одного из нас вдруг слетит голова с плеч, то второму останется жить недолго.

- А ты меня с собой не равняй! И прекрати разыгрывать передо мной свой пророческий спектакль!

- Ты же прекрасно понимаешь, что в моем ремесле вовсе не обязательно иметь мистический дар предвидения. Я давно и очень хорошо разбираюсь в человеческой природе. И в каждом заданном мне вопросе всегда кроется ответ, который хотят от меня услышать. Но с тобой я всегда стараюсь быть предельно честным. Ты задал мне свой первый вопрос - я же ответил сразу на твой последний. Ты его еще не озвучил, но я знаю, что он волнует тебя более всего.

- Если ты и дальше будешь со мной вилять, то быстро отправишься на костер! Мне нужны от тебя прямые ответы на мои вопросы. И разреши уж мне самому решать, какие выводы из них делать!

- Ну что ж, изволь, - спокойно ответил прорицатель и, погасив третью свечу, монотонно начал перечислять. - Когда Совет десяти заставит дожа Андреа Гритти отречься от власти? Почему до сих пор не построили каменный мост через Гранд-Канал? Когда, наконец, умрет этот бездарный дож? Каким именем назвать сына, который появится на свет в следующем году? Когда будет суд над дожем? Не вернется ли вновь чума? Когда закончится власть интриганов и шпионов? Как долго Милан будет в составе Священной Римской империи? Когда дож добровольно снимет с себя полномочия?

- Довольно! - раздраженно воскликнул Гритти. - Я не верю, что весь этот неблагодарный сброд, именуемый себя гражданами, желает мне смерти! Ты специально выбрал и перечислил вопросы только предателей республики!

- Ах да... Был еще один любопытный вопрос! Вот только я не совсем понял, насколько задающий его человек лоялен к твоей персоне. Впрочем, выводы делать тебе! Он спросил: останется ли имя дожа Андреа Гритти, после его смерти, на фризе зала Большого совета или, подобно Марино Фальеру, он будет «удостоен» следующей надписи: «На этом месте было имя Андреа Гритти, обезглавленного за совершенные преступления»?

- И кто же этот остряк, который осмелился сравнивать меня с отступником и бунтовщиком?

- Я не спрашиваю имен у своих посетителей. К тому же, как правило, они предпочитают оставаться инкогнито и являются сюда в таком же одеянии, как и ты.

- Ты напрасно пытаешься меня вывести из себя, - спокойно заметил дож и неожиданно сменил тему. - Интересно, что сейчас в головах у папы и его окружения? Как жаль, что при всех твоих исключительных талантах у тебя нет возможности залезать в их дряхлые светлейшие мозги!

- Церковь глупа, алчна и лжива. Не нужно особого дара или ума, чтобы это понимать. - прозвучал ответ, после которого была затушена очередная свеча.

- Как же все они мне мешают! Епископы, прокуроры, канцлер и все остальное «сердце нации». Собрать бы их всех на одной галере, вывезти в море и пустить на дно! Ты же помнишь, как мы расправлялись с французами при освобождении Падуи? Как же я скучаю по тем временам!

- К моему огромному сожалению, это невозможно забыть. Гора отрубленных рук до сих пор стоит у меня перед глазами. Ведь именно тогда, получив ранение и узрев все эти зверства, я дезертировал из армии и обрел свой новый путь.

- Я читаю в твоих глазах осуждение за тот мой приказ... Осуждаешь! Но в той войне французы поступали с венецианцами не менее жестоко! И кстати, среди той горы конечностей была та самая рука, которая тебя проткнула за день до нашей победы. Ты был отмщен! И после того как ты сбежал с поля боя, именно я помог тебе скрыться. Так почему же сейчас, вместо заслуженной благодарности и преданности, я получаю от тебя осуждение?