Дыхание ангела

Реликварий

Остров Мурано был окутан ночной тьмой. Фалди терпеливо ждал возвращения верного помощника за своим рабочим столом в библиотеке, которая была тускло освещена только одной догорающей свечой. Ее робкое пламя дрожало. Оно то выхватывало из темноты задумчивое уставшее лицо старика, то словно теряло его в бесконечной пустоте ночи. На столе возле свечи стоял кубок - брат-близнец того, который на днях был успешно испытан монахами на острове проклятых. Старик сделал его сегодня для Великого дожа, тут же после того как получил записку от отца Аурелио. Помимо поздравления и восхищения гением великого стеклодува, этот клочок бумаги был полон зловещих предупреждений и опасений за будущее мастера и его уникального творения. Святой отец был искренним альтруистом. В своем послании он пытался уговорить Фалди безвозмездно передать «Дыхание ангела» на службу людям, прибегая для этого к предостережениям и угрозам божьей кары...

Но все эти аргументы только укрепили маэстро в его решении никому не отдавать свое детище. Этим же вечером, через вконец осточертевшего ему арсеналотти, он передал дожу «благую весть» о том, что важнейший, так долго ожидаемый им заказ наконец готов! И теперь в распоряжении Фалди оставался всего лишь один день. Один день на то, чтобы завершить все приготовления к побегу и навсегда исчезнуть...

Из мастерской послышались мягкие шаги, и тишину библиотеки нарушил осторожный стук в дверь. Маэстро вздрогнул, сбрасывая с себя пелену мрачных мыслей.

- Войдите! - крикнул он, предусмотрительно положив правую руку на заряженный немецкий колесцовый пистолет, лежащий у него на коленях. Дверь робко приоткрылась. Через образовавшуюся щель в душную комнату со свистом влетел свежий морской ветер и чуть не задул огонь и без того еле тлеющей свечи. А из-за двери послышался дрожащий голос Кахармана:

- Господин Доминик, это я - ваш помощник... не стреляйте, пожалуйста!

- Глупый дурень! Немедленно прекрати сквозняк! Проходи! Тебя только за смертью посылать!

- Учитель, я сделал все точно, как вы мне велели, - произнес полушепотом юноша, плотно закрывая за собой дверь.

- По дороге обратно тебя точно никто не видел?

- Ни единая душа. Вот все, что передал священник, - с этими словами подмастерье вынул из-под полы плаща бархатный сверток и свиток и, почтительно склонив голову, передал их старику.

Фалди нервным движением развернул послание и, внимательно его прочитав, положил на край стола. Затем бережно освободил кубок от ткани и поставил его на стол рядом с копией.

- Как две капли воды... - с удивлением произнес Кахарман, склонившись над двумя кубками.

- Если бы ты был поумнее, то знал бы, что на всем белом свете не сыскать двух капель, похожих друг на друга! - раздраженно перебил его маэстро. - Забери грамоту и иди спать! Завтра нас ждет тяжелый день! Ты точно все запомнил?

- Да, учитель, можете на меня положиться!

- Что ни слово, то глупость! Положиться я могу только на себя! Да и то не всегда...

Кахарман испуганно попятился к двери и быстро выскользнул из комнаты. А Фалди, взяв со стола свечу, прошел в дальний угол библиотеки, где опустился на колени возле большого кованого сундука, который именовался поэтичным названием cassa-panca. Этот из кедрового дерева ларец, который представлял из себя одновременно массивную скамью с резной спинкой и вместительный сундук, достоин отдельного внимания. Cassa-panca имел гениальную конструкцию, отличительной особенностью которой была универсальная крышка, служившая своему хозяину сиденьем. Сейфы в те времена в Европе еще не появились, но богатое сословие диктовало спрос на надежные сундуки для хранения своих материальных ценностей. Эти частные хранилища, поначалу лаконичные, призванные всего лишь оберегать золото от кражи, благодаря гениальным итальянским краснодеревщикам превратились в изящные реликварии, оснащенные секретными замками и потайными ящиками. Тот, что стоял в библиотеке Фалди, был изготовлен известным мастером по фамилии Лоредан, про которого мы расскажем чуть позже.

Этот ларь являл из себя настоящий шедевр технической мысли шестнадцатого века! Он был сконструирован таким образом, что мог продержаться на воде сколь угодно времени, даже будучи доверху наполненным золотом. Древесина ларца была пропитана специальным лаком, который оберегал его от воспламенения. Помимо основного отсека для хранения, доступ к которому осуществлялся через большую крышку в верхней его части, сундук имел потайной выдвижной ящик, который был спрятан так искусно, что без подсказки не было ни единого шанса его обнаружить. Дабы избежать риска потери или кражи ключа, открывался этот ящик и вовсе без него, а исключительно после совершения определенных манипуляций с несколькими подвижными частями, спрятанными в резьбе, сплошь покрывавшей поверхность сундука.

Сначала Фалди поставил свечу на пол возле cassa-panca и достал из внутреннего кармана своего сюртука свиток, которым дорожил более всего на свете. Развернув и бегло пробежавшись по нему глазами, он бережно скрутил его и поместил в секретный отсек, незаметная крышка которого издала три глухих щелчка после ее закрытия. Надежно спрятав бесценное сокровище, маэстро поднялся с пола и откинул тяжелую крышку сундука, во чреве которого в тусклом свете свечи показались ряды фолиантов и древних рукописей, сложенных плотно друг к другу. Это были самые ценные, а точнее бесценные книги из его собрания, которые он приготовил для того, чтобы вывезти и спрятать. Держа в левой руке свечу, правой он медленно водил по кожаным корешкам и перебирал печати свитков, беззвучно повторяя их названия. Так старик навсегда прощался со своей библиотекой. Он прощался со своей единственной страстью, которая в последние годы согревала его одинокую душу и заставляла закипать холодную старческую кровь. На рассвете его верный помощник должен был отвезти этот клад на торговый корабль, стоявший на рейде, готовый отплыть из Венеции. Старик на прощание окинул печальным взглядом содержимое cassa-panca и медленно закрыл его...