Дыхание ангела

Vetitum

Последняя ночь в Венеции тянулась для Фалди мучительно долго. До самого рассвета он балансировал между сном и явью. Целый сонм воспоминаний и мыслей беспорядочно роился в голове старого мастера.

...Вот он в возрасте семнадцати лет сходит с торговой галеры и впервые ступает на венецианскую землю. В его кармане всего лишь несколько монет и рекомендательное письмо от отца к знаменитому стеклодуву Венини с просьбой приютить сына и обучить его ремеслу. А вот он уже весело поет в пестрой толпе на карнавале 1514 года и любуется красивой девицей, наряженной в костюм «святой голубки», которая спускается на канате с башни собора Святого Марка и грациозно планирует над площадью, разбрасывая в ликующую толпу конфеты.

...И вот ему уже пятьдесят восемь лет. Фалди находится на пике богатства и славы. Через мгновение он стоит у печи на первом экзамене по мастерству, где виртуозно жонглирует сгустком расплавленного стекла и плетет из него изящную паутину... Торжественное открытие великолепной часовой башни Святого Марка в феврале 1499 года; строительство его фамильного палаццо; получение первой государственной награды; эпидемия...

Вдруг, среди всей этой чехарды воспоминаний в его памяти явственно возник образ его первой несчастной возлюбленной Джустины, которая безвременно покинула его почти шестьдесят лет назад. Ах, если бы он только мог сейчас вернуться в тот страшный год, когда чума выкосила половину Венеции! Вернуться, чтобы вырвать свою любовь из лап черной смерти, которой он сейчас мог с легкостью бросить вызов! Увы, это было не в его власти...

Да, это была самая длинная ночь в жизни Фалди. Перед рассветом, окончательно поняв, что уже не уснет, он разбудил Кахармана и разделил с ним скромную утреннюю трапезу - кусок хлеба и холодную жареную печень, оставшуюся от вчерашнего ужина. Жадно выпив по стаканчику молодого белого вина, маэстро и его помощник в очередной раз вполголоса обсудили детали предстоящего побега и отплыли с острова Мурано в разных направлениях. Старик отправился в свой фамильный дворец, а его слуга повез сундук с книгами к одной из торговых галер, стоящих на загрузке у входа в венецианскую лагуну.

В те благословенные времена этот небольшой залив на севере Адриатического моря представлял из себя огромный улей, в котором сновали бесконечные вереницы лодок разной вместимости и назначения. Перевозилось все что только можно: сахар, изюм, икра, книги, пряности, ткани и, конечно же, предмет особой гордости Венеции - муранское стекло. По утрам этот перекресток был особенно оживлен. На первый взгляд он мог показаться хаотичным и нерегулируемым. Но это было ошибочное впечатление! В республике почти вся торговля была подчинена целому своду законов и строгой фискальной системе. Конечно, с заходом солнца грузопоток существенно сокращался, но зато как соблазнительно в темное время суток снижалась себестоимость нелегальных грузов! Вот только снижалась она прямо пропорционально возрастающему риску для жизни контрабандистов, что, правда, совсем не останавливало этих рисковых людей от регулярных ночных поездок!..

Кахарман уверенно направился в этот оживленный бурлящий поток и, аккуратно проскользнув сквозь самую гущу челноков и гондол, оказался у северной оконечности Венеции. Не заплывая в город, он повернул налево и взял курс на восток лагуны, мимо каменной стены Арсенала, которая росла прямо из воды и была длиной в милю.

Каждый раз когда Кахарман проплывал вдоль могучего оборонительного сооружения, его охватывал благоговейный страх: про это место в народе ходило много легенд. Например, поговаривали, что стена не оберегала секреты Арсенала от внешних шпионов, а защищала Венецию от могучего зла, которое в одночасье явилось из морских глубин и хотело поглотить город со всеми его обитателями! Еще ходили слухи о том, что за этой высокой стеной живут невиданные мастера, которые могут за две недели собрать и поставить на воду сотню кораблей, вооруженных пушками!..

Конечно, пытливому молодому человеку, постигающему науки у величайшего стеклодува Европы, не пристало верить в подобные сказки. Но он был лично знаком с человеком, который собственными глазами видел за этой стеной чудо! Это был купец Корнелиус, который тайно продавал Фалди порох и другие запрещенные вещества для опытов. В один из своих деловых визитов к старому маэстро он поведал необыкновенную историю о том, как однажды, выполняя государственный заказ по поставке в Арсенал парусной ткани, он заплыл на своей грузовой галере внутрь и, ожидая разгрузки, стал свидетелем необъяснимого феномена. На его глазах, всего за каких-нибудь пару-тройку часов, на пустом месте, подобно сказочному миражу, возник огромный трехмачтовый галеас! И это в то время, когда на изготовление простой венецианской гондолы уходило около двух месяцев! Конечно же, этот рассказ произвел на подмастерье сильнейшее впечатление.

Неумело перекрестившись, Кахарман быстро проплыл мимо стены и спустя час, благополучно миновав кордон морской инспекции, приблизился к борту огромной галеры, обе мачты которой были увенчаны алыми знаменами с изображением золотого крылатого льва. С палубы доносился топот бегающих ног и короткие приказы, богато сдобренные нецензурной бранью, что говорило о готовности корабля вот-вот выйти в море.

- Эй, на борту! - крикнул Кахарман. - Есть здесь брат Марко?

Через минуту сверху свесился вооруженный кондотьер и внимательно посмотрел на гостя. Изучив юношу, он тут же сделал вид, что потерял к нему всяческий интерес и, демонстративно поднеся к своему глазу подзорную трубу, уставился вдаль.

- Мне нужен брат Марко! - громко повторил Кахарман.

- А ну не шуми! - грозно ответил наемный охранник. - Мы ждем важного гонца! Но ты совсем на него не похож! Так что проваливай, пока цел!

- У меня личное послание для брата Марко от падре Аурелиано! И ценный груз!

После этих слов выражение надменного превосходства мигом исчезло с лица охранника. Оно сменилось глуповатой угодливой улыбкой, которая растворилась вместе со своим незадачливым хозяином где-то в глубине корабля. Кахарман хотел было позвать монаха еще раз, но решив, что будет благоразумнее выдержать паузу, в ожидании присел в лодке. Через несколько минут сверху раздался тихий спокойный голос: