Дыхание ангела

Часовня разоблачения

Дождавшись вечера, Андрей спустился из своей комнаты в небольшой уютный ресторанчик, занимающий почти весь первый этаж пансиона. Ему захотелось отведать чего-нибудь из местной кухни. Не успел он присесть за свободный столик, как к нему тут же подошла улыбчивая хозяйка заведения и по-русски, с легким акцентом, спросила:

- Пан приехал к нам из самой Москвы?

- Да, почти, - немного растерявшись, ответил Андрей.

- Не удивляйтесь: мы все учили русский язык в школе. Вы уже успели осмотреть наши памятники?

- Я немного погулял по центру. У вас очень тихий, живописный город.

- Не столица, конечно, но мы, местные жители, очень гордимся и любим Кошице. Несмотря на то что нас всего двести тысяч, в нашем городе есть даже свой университет! А сколько в Москве жителей?

- Кажется, что-то около десяти миллионов.

- Ježiš Maria! - воскликнула женщина, всплеснув руками. - Это уже не город, а целая страна!

- Да, за один день пешком точно не обойти.

- Ой, что-то я заболталась!.. Чем вас угостить?

- Можно мне чего-нибудь традиционно словацкого?

- Естественно! Где же, если не в нашей ресторации, вы попробуете настоящих галушек с брынзой и трдельник? А для начала я принесу вам смалец со свежеиспеченным домашним хлебом.

Словацкая кухня показалась Андрею очень простой и невероятно сытной. Натуральные свежие продукты, исключительно из которых здесь традиционно готовили, и богатейший выбор специй придавали блюдам особый, ни с чем не сравнимый вкус.

Быстро управившись с ужином и расплатившись, молодой человек вернулся в свою комнату за рюкзаком. Спустившись через несколько минут, он в очередной раз поблагодарил приветливую хозяйку за испытанное им гастрономическое удовольствие и спросил короткую дорогу к костелу Кальварии.

- Этим местом в нашем городе редко интересуются туристы, - с грустью в голосе заметила женщина. - А по мне, так это такая же визитная карточка Кошице, как Собор Святой Елизаветы.

- Толпы туристов редко способствуют сохранению памятников. Скорее наоборот. Так что, может, это и к лучшему, что там их мало.

- Я об этом не подумала. Наверное, вы правы. Прошу за мной.

Она подвела Андрея к большой карте города, висевшей на стене у выхода и, сверившись с его путеводителем, подробно объяснила, как ему добраться до Кальварии.

- Удачного вам вечера! И будьте осторожны. Сегодня утром в том районе видели диких кабанов. Они частые гости в нашем городе, - предупредила женщина, провожая Андрея до дверей пансиона.

Выйдя на улицу, он направился на запад города. Ветер стих, и воздух наполнился тонким ароматом цветущей сакуры с оттенком хвойной свежести. Если в центре города, ближе к сумеркам, людей заметно прибавилось, то на окраине их по-прежнему было мало. Временами Андрей замечал вдалеке по сторонам редких прохожих. Каждый из них двигался по своему вектору, который не пересекался с маршрутом молодого человека. Иногда из-за поворота дороги вдруг выскакивал одинокий велосипедист и, неторопливо проехав мимо, скрывался из виду за следующим поворотом. Эту сюрреалистичную картину дополняла необычная тишина. Не то чтобы она была абсолютной. Но отдаленный лай собаки или звук сирены «скорой помощи», проезжавшей где-то в стороне, городским шумом назвать было трудно. По сравнению с этим размеренным молчаливым спокойствием кричащая суета крупных европейских столиц казалась настоящим разрушительным апокалипсисом.

Решив сократить свой путь и свернув на незаметную узенькую улочку, даже не отмеченную в путеводителе, Андрей оказался в необычном для современного города месте. Среди урбанистических жилых компаундов и частных домиков он наткнулся на старое еврейское кладбище. Своей античностью этот некрополь так выбивался из окружающей современности, что с трудом верилось в его реальность. На какой-то миг Андрею даже показалось, что он провалился в воронку времени и шагнул в картину Уильяма Ричардса «Ливерингтонское кладбище»! Сразу в его голове закружились строчки Бродского, оживляя в памяти еврейское кладбище в Санкт-Петербурге. Судя по датам на покосившихся, наполовину вросших в землю камнях, в этом месте перестали хоронить аж в конце XIX века. Надгробия были выполнены из белого мрамора и андезита. Здесь были преданы земле самые уважаемые члены общины: писатели, портные, врачи, купцы, парфюмеры, художники, преподаватели...

Это место не вызвало в душе Андрея такой скорби и беспросветной тоски, как Ваганьковское и Введенское кладбища в Москве. Здесь не было пошлых оград и безвкусных гранитных плит. Здесь не посыпали песком тропинки и не возлагали искусственных венков. В этом месте все было гениально просто, логично, естественно и, как ни странно, даже заманчиво... Побродив немного среди исчезающих безмолвных напоминаний о людях, которые всеми силами когда-то старались сделать этот город лучше, Андрей продолжил свой путь к Кальварии.

Через тридцать минут неспешной прогулки он оказался у подножия небольшого холма, который венчал иезуитский костел с черным шпилем, заложенный, если верить путеводителю, в середине восемнадцатого века. Наверх к храму вела мощеная булыжником пешеходная дорога, по краям которой в шахматном порядке стояли склепы в виде открытых часовен. Несмотря на то что безжалостное время и бездушные грабители не пощадили этих построек, в некоторых из них сохранились выполненные из дерева сцены, запечатлевшие самые трагические моменты Страстей Христовых.

Андрей начал медленно подниматься по Кальварии, переходя от одной часовни к другой. По дороге он с удивлением обнаружил, что слева и справа от некрополя располагались частные жилые дома. Причем все эти постройки представляли из себя далеко не жалкие лачуги простого люда. Это были богатые каменные усадьбы, в основном в два этажа, выполненные в различных архитектурных стилях, что говорило о престижности этого района. Каждый дом стоял на небольшом участке земли, окруженном надежным добротным забором. Но больше всего нашего героя поразило не близкое соседство живых с мертвыми, а тот факт, что эти частные владения имели калитки и даже ворота, выходящие на территорию Кальварии! Горожане не просто имели общий забор со старинным кладбищем, а ежедневно проходили и проезжали по его территории. Не исключено, что в этих склепах были похоронены предки тех, кто сейчас проживал за забором.