Дыхание бездны

Глава 1. Исповедь перед казнью

«Они не знают, с кем связались,

Ведь наступил бездушный рок.

Из ада души побежали.

На исповедь пришёл пророк.»

С остервенением я бросилась к железным прутьям и вцепилась в них до боли в костяшках. Сжала их с такой силой, что казалось, они должны были прогнуться под моими пальцами, но нет. То ли моя слабость, то ли глупость привела в меня в точку невозврата. Заложенное в этот ржавый металл колдовство, на которое только способен только искусный демон, я не считала весомой причиной для своего провала. Раньше я же с ним справлялась, почему сейчас не могу?

Точно. Потому что я сама подписала себе приговор и теперь хватаюсь за любую надежду сбежать.

Я отсутствующим взглядом в очередной раз осмотрела старый подвал и клетку, в которую меня посадили.

Меня решили не просто убить. Они захотели, чтобы я умерла от голода, обезвоживания и невозможности следить за временем. Поэтому я не знаю, сколько уже в заточении.

Неужели это конец? Неужели всё закончится именно так? Моё существование, скрашиваемое безрассудством и капелькой магии. Моя жизнь, серая, пустая, одинокая.

Хотя… не такая уж пустая и одинокая. Да и серой она была до поры до времени.

И совсем скоро всё оборвётся. Как прекрасная мелодия на кульминационном моменте – резко и хлёстко.

Запертая в душной клетке, потерянная и сломленная я не хотела прощаться с жизнью. Но я понимала, что другого исхода уже не будет. Даже если я буду бороться.

Поэтому я стала вспомнить всё. И всех тех, кого я должна защитить.

Горькая усмешка тронула мои губы. «Защитница» — так меня назвали. Александра Астрова. Дочь Владимира Астрова – успешного предпринимателя, построившего многомиллионное, если не многомиллиардное, состояние за считаные годы.

Я не носила «золотую» одёжку и не имела подружек, безропотно следующими со мной везде. Нашим домом после многочисленных переездов стал отдалённый от городской суеты Канесс – посёлок, напоминавший умирающую деревню. Отец отстроил комфортным дом, устроил меня школу и забыл о моём существовании, как и всегда. Пресса знала о нём ничтожно мало, и я осталась тенью за спиной известного родителя. Болезненной, хрупкой тенью, которая не теряла форму только из-за железного характера, не под стать милому личику. Хотя и лицо у меня не совсем милое. Скорее «хищное», как говорили другие. Это одна из многих его черт от отца, которая выпала мне в генетической лотерее.

Так это богом забытое место превратилось в мой новый дом, который, в отличие от старого, заставил меня повзрослеть. Принять факт, что от жестокости внешнего мира не сбежать.

Если не хочешь оставаться добычей, придётся превратиться в главного садиста этой пьесы. Что, собственно говоря, и произошло.

Я не нуждалась ни в чём, кроме отцовской любви. А он заменил её деньгами, которые я принимала с раздражающим скрипом или равнодушием – в зависимости от ситуации. Но что посеешь то и пожнёшь, поэтому отец получил от меня ровно то же самое – прекрасную учёбу и отбитый характер.

«Истинная Астрова. Маленькая копия своего отца» – нередко подшучивал надо мной дядюшка, когда вытаскивал из отделения полиции или разбирался с директором школы после драки. Сейчас всё это кажется сущей мелочью, но тогда я огрызалась, что не похожа на отца, и своим упрямством вызывала лишь ехидную ухмылку старших и ни единого слова против. Мой запал каждый раз потухал, когда дядюшка со всей серьёзностью назывался меня «чёртиком с ангельскими глазками» и просил прекратить издеваться над собой. А я уже не могла остановиться.

Я бы всё отдала, чтобы снова услышать его голос. Как можно крепче обнять и со слезами прошептать, что он был прав. Во всём прав. Я готова была упасть перед ним на колени и умолять спрятать меня там, где ни одна из этих тварей не нашла бы.

Мне осталось жить считанные дни, потому что я вовремя не вняла его совету. Я сама себя погубила. Надеюсь, они смогут забыть обо мне и не вспоминать. Одна только мысль о том, что они будут скорбеть, заставляет меня выть, словно раненное животное, и остервенело хвататься за прутья клетки, сломать которую у меня не хватало сил.

Я должна им сказать, чтобы они забыли обо мне. Либо вернуться домой. Я не сдамся.

Потому что такие, как я, будут сражаться до последнего. Меня ждут дома. Ждут и, я уверена, ищут. Я не могу сдаться, иначе подведу их.

И кажется, я нашла глотку, в которую нужно вгрызться ради свободы.

С мыслями о скорой расправе я отползла от металлических прутьев и прокусила свою ладонь до крови.

14 сентября, несколько лет назад.

Осень медленно вступала в свои права и окрашивала листья в яркие цвета. Теплый воздух и зелёная трава не давали хандре побороть наивную детскую радость от яркого согревающего солнца. Канесс всего около века назад был крохотной железнодорожной станцией, вокруг которой отстроили несколько домов для служащих. Со временем это неприметное местечко превратилось в населённый пункт, жизнь в котором кипела регулярно. Конечно, это было раньше. Сейчас Канесс стал далёк от суеты и городской духоты, дарил умиротворение и спокойствием. Ранним утром точно.

Я сидела на грязных ступеньках старого моста и задумчиво смотрела на полупустые рельсы. Где-то наверху, смотря в щели потрескавшегося бетона, можно было в полной мере ощутить высоту около пятнадцати метров и рассмотреть вагоны с щебёнкой, песком или другим строительным материалом. На противоположной стороне виднелась заброшенная станция, которая представляла из себя не больше, чем музейных комплекс. По моей же стороне шла витиеватая улица со скромными полуразрушенными домами, половина из которых пустовала не первый год.

Я встала рано, но не смогла застать даже остатки прекрасного рассвета. Его следы полностью растворились в голубом безоблачном небе. Сощурившись от яркого солнца, я отклонилась назад, локтями оперевшись на ступеньки, и вытянулась, подставляя бледное лицо под мягкие лучи. Запустила руку в растрёпанные серые волосы и слегка взлохматила и без того неаккуратную причёску.