Дыхание пустыни

Дыхание пустыни

- Скажите, - вежливо обратился я к сидящему рядом соккарийцу, - а как у вашего народа принято выражать отчаяние и состояние полной беззащитности перед безжалостными жерновами судьбы?

 

Соккариец отставил узкий стакан, больше смахивающий на лабораторную колбу, и ответил приятным птичьим голосом:

 

- Не совсем понял про приспособления для помола зерновых культур, лишенные жалости, но если кому-то из моих соплеменников худо, а помочь ему никто не может, то он выбирается ранним утром из своего родового дупла, распушает горловое оперение и, раскачиваясь из стороны в сторону, позволяет своей боли излиться наружу через мелодичный свист.

 

Спустя несколько часов я, озаряемый светом тусклого светильника, свистел и раскачивался на глазах у совершенно не обескураженного этим зрелищем секретаря начальника станции.

 

-  Я так полагаю, - холодным тоном поинтересовался секретарь, - что вы сейчас пытаетесь изобразить соккарийца, ранним утром выбравшегося из родового дупла?

 

- Будь у меня горловое оперение, я бы непременного его распушил, - с горечью сказал я. – А так приходится просто свистеть и качаться в надежде, что душевная боль каким-то образом покинет меня.

 

- Господин Айвенго, я еще раз хочу заверить вас, что вы надлежащим образом записаны на прием к господину Цха-Нииуни, как только подойдет ваша очередь, я тут же вас извещу.

 

Я засвистел и закачался еще отчаяннее. Подобными отговорками меня потчевали уже вторую неделю, а срок аренды ремонтного бокса истекал уже через три дня.

 

-  Да-да, я помню, - опередил все мои возможные аргументы секретарь. – Куст, праздник, слава.

 

- Это не куст! – взревел я, но меня уже не слушали.


 

Это действительно был не куст. Это было небольшое деревце, растущее только в пустынных областях планеты Зейдо. Раз в четыре местных года оно расцветало необыкновенно красивыми синими цветами, по поводу чего местные жители устраивали красочный праздник, транслируемый всеми средствами галактической связи.

 

И я должен был быть первым землянином, удостоившимся чести принять участие в этом действе.

 

Все началось с того, что три года назад дядя Парсифаль (это вы еще не знаете, как зовут моего отца!) привез мне с Зейдо одну безделицу, тысячами продававшихся в сувенирных лавках столицы. Это было семя пресловутого деревца, поэтическое название которого в переводе означало что-то вроде «дыхание пустыни». Из семян, походивших на необыкновенно крупные персиковые косточки, резали самые разные фигурки. Мне вот, к примеру, досталась фигурка какого-то шарообразного зейданского животного с крошечными ушами.

 

Впрочем, шарообразное животное недолго украшало мою комнату. Младшая сестра, узнав, что фигурка сделала из одного очень большого семечка, тут же закопала его у нас в саду. Несколько раз я откапывал несчастное шарообразное, но стоило мне отвлечься, как семя тут же возвращалось в плодородные слои матушки Земли.

 

Как вы уже догадались, семечко пустилось в рост. Каким образом это произошло – никто не знает. Состав почвы, спект солнечного излучения, температура – все было абсолютно неподходящим. Мало того, в природных условиях это семечко прорастало только после того, как его переварило огромное травоядное животное, обитающее в зейданских пустынях.

 

Я с пристрастием допросил дядю, не переварил ли он семечко по дороге домой, но дядя категорически отказался признаваться в переваривании чего либо, кроме обычного судового рациона.

 

Стало быть, это было чудо. И я прошел все стадии человека, на пути которого повстречалось что-то необыкновенное. Сначала я был скептиком, потом, изучив литературу и убедившись, что это действительно «дыхание пустыни», а не смородина обыкновенная, я перешел в стадию робкой надежды. А потом я превратился почти в фанатика.

 

Именно вновь приобретенный фанатизм сподвиг меня на ряд странных поступков - например, на проникновенные просьбы в адрес дяди Парсифаля, собиравшегося на Зейдо в очередную деловую поездку, привезти мне немного органического натурального удобрения, вырабатываемого вышеупомянутым огромным пустынным травоядным.

 

- Ты что, хочешь, чтобы я контрабандой вез тебе через половину обитаемой Вселенной чьи-то какашки?!

 

Как я не пытался объяснить дяде разницу между органическим удобрением и какашками, ничего не вышло. Тем не менее, слово «контрабанда» меня урезонило.

 

Последним в списке странных поступков был мой полет в чернильные глубины космоса для того, чтобы торжественно высадить метровое корявое деревце в родную почву, а затем вместе с обитателями окресных пустынь петь и плясать, празднуя цветение местного аналога сакуры.

 

Сбой произошел на самом последнем этапе пути. Межзвездная посудина, верой и правдой служившая двум поколениям моей семьи, отказалась покидать гостеприимную перевалочную базу, расположенную на одном из спутников Зейдо.

 

Разумеется, я сразу сдал посудину команде местных механиков, заплатив при этом огромные деньги как за ремонт, так и за аренду бокса. Механики, разобрав половину посудины на запчасти, объявили, что поломка серьезная, а модель настолько старая, что нужные детали будет найти достаточно непросто.



Анна Бурденко

Отредактировано: 21.03.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться