Дыхание сердца. Книга первая

Глава 5

      Давно Дайчи не спал так спокойно и сладко. Его переполняли чувства к той единственной, которая смогла дать ему шанс переродиться, словно сделала совершенно другим человеком. Плевать на то, что отец неоднократно прозрачно намекал о женитьбе ради выгодных контрактов, плевать на то, что он говорил о начале работы в фирме, хотя бы просто, издали. Дайчи было сейчас всё не важно. Он теперь открывал глаза и с глупой улыбкой смотрел в потолок — наконец-то его жизнь окрасилась в яркие краски, и душа больше не болела.

      Марис любила его таким, какой он был, и он точно так же любил всё в ней. Всё, без исключения. И не важно, что она не человек — она была более человечна, чем половина населения планеты. И сегодня он хотел как можно больше времени провести с ней вместе. Вчера они договорились, что встретятся раньше, чем обычно, чтобы Уилл не мешала им. Просто хотелось побыть наедине друг с другом. Дайчи никогда и подумать не мог, что вот так вот полюбит кого-то до безумия, до дрожи в руках, покалывания в пальцах и нехватки воздуха, что будет ждать кого-то до мурашек по коже. Возможно, всё случилось так потому, что он был сломлен, ему было тяжело, именно тогда и появилась Марис, вытягивая его на поверхность из этой ямы отчаяния? Возможно, именно из-за пустоты в душе он смог заполнить всё одной единственной.

      Окрылённый этим потрясающим чувством любви, Дайчи вскочил с кровати, слишком запоздало вспоминая о своей спине. Но, на удивление, боли не последовало. За такое долгое время он привык горбиться и даже не пытался выпрямляться. Просто знал ту грань, когда стоило остановиться, чтобы не чувствовать мерзкой боли, что напоминала о его дефективности. Однако сейчас он ничего не чувствовал. Фукуда забегал глазами по комнате, судорожно пытаясь понять, что произошло.

— Что за херня? — тихо пробормотал парень и, схватившись за подоконник, приготовился к волне боли, медленно выпрямляя спину. Он сильно зажмурился, а сердце от напряжения билось так, что готово было пробить грудную клетку. — Не может быть… — не веря собственным ощущениям, Дайчи метнулся к зеркалу, задев больным коленом угол кровати, и хотел было взвыть от боли, но нет — было лишь слегка неприятно.

      Юноша стоял перед большим зеркалом и не мог поверить, что выпрямляется в полный рост, опирается на колено и, чёрт возьми, не чувствует боли. Осмелев, он даже прогнулся в спине и покрутил корпусом. Ещё вчера эти движения были просто невозможными. Дайчи развернулся спиной к зеркалу и глянул через плечо на себя. Позвоночник был ровным, гематом не было вовсе, он будто вернулся в прошлое, когда не был сломанным, всё стало, как прежде, да и остатки ожогов словно испарились. Парень пару раз попрыгал на месте, делая упор на больную ногу. Шок, но в то же время и неописуемую радость испытывал Дайчи. Он хотел кричать от счастья. Столько всего хорошего произошло за последние двадцать четыре часа. Незабываемое свидание с Марис, осознание этого потрясающего чувства, поцелуй возлюбленной и, как «небольшой» бонус — он теперь был здоров. Как это случилось, он и представить не мог. Хотя, если подумать, то в тот момент, когда Марис плакала, от её слёз ожоги на руках и груди стали затягиваться. Может, именно в тот момент и его старые раны стали залечиваться? Другого объяснения всё равно не было.

      Дайчи сорвался с места и помчался в гардеробную. Он судорожно начал искать свою спортивную сумку, форму и тот самый мяч-талисман. Парень покидал всё, что надо было для тренировки в сумку, в спешке оделся и выбежал из дома, даже не позавтракав. Ну какой тут завтрак, когда он в предвкушении того, чтобы вновь насладиться игрой? Дайчи бежал по лестнице, а слёзы радости все скатывались по его щекам, улыбка так и не сходила с лица. Он уже отвык так быстро двигаться, но не забыл, каково это. Ещё немного неуверенно он спрыгнул с последней ступеньки, чувствуя приятное напряжение в мышцах. Это непередаваемое ощущение — чувство свободы. Как же он был благодарен этой девушке. Она стала для него ещё более значимой, любимой и невероятной. Хотя он не знал, что можно было любить больше.

***

— Я сплю? — тренер решил прийти на площадку раньше своих подчинённых, проверить новое оборудование. Ещё на подходе к открытым дверям он отчётливо слышал, что там кто-то играет. И, войдя в зал, просто обомлел. Его лучший игрок — тот, что не так давно не мог нормально ходить — сейчас играл, словно ничего с ним не произошло. Даже больше — Дайчи стал играть агрессивнее, быстрее и зрелищнее. Он двигался невероятно быстро, грациозно и не похоже ни на кого другого. Его звериный инстинкт был неподражаем — гений своего поколения.

— Тренер! — забив очередной данк, Фукуда повис на одной руке, держась за кольцо, но через какое-то время спрыгнул вниз и краем футболки вытер пот с лица.

      Он играл практически без остановки уже порядка часов пяти — немудрено, что пот просто ручьями стекал с него. Всё было не важно. Он мог играть! Мог играть, чёрт подери. Даже больше: он не чувствовал усталости, боли в мышцах от перенапряжения и одышки. Та физическая грань, которая была раньше, которая не позволяла прыгнуть выше головы, будто испарилась, и он мог играть столько, сколько хотел. Возможно, это всё адреналин и радость от возможности вновь быть на площадке, вновь почувствовать ту дрожь от каждого забитого мяча, слышать скрип кроссовок и шелест сетки. Сейчас, в этот миг, он играл, не думая ни о чем, пусть даже завтра пролежит на кровати с болями во всех мышцах.

— Что происходит? — мужчина всё ещё не верил своим глазам. Он даже чуть было не выронил планшет из рук.

— Я не знаю! Просто проснулся утром и понял, что могу вновь играть, — Дайчи подобрал мяч с пола подбежал к тренеру. — Я могу вернуться в команду? — с широченной улыбкой сказал Дайчи.

— Господи! Конечно! — он крепко обнял своего подопечного и похлопал по спине. Как же он был рад! И плевать, как это случилось — главное, что этот парниша вновь вернулся в строй, вновь будет играть и радоваться жизни, ведь тренер уже давно не видел того былого блеска в его глазах. — Дайчи, как долго ты уже играешь? — обеспокоено вспомнил он, почувствовав, насколько сильно промокла его одежда, буквально насквозь.