Дырявая ловушка

4

Вера уже три дня находилась в доме на скале. Она не скандалила и старалась не задавать лишних вопросов, поэтому снотворное ей больше не давали.

Девушка слышала, что в соседней комнате появился кто-то ещё. Но мужчина или женщина — было непонятно. Художнице очень хотелось узнать, кто её новый сосед или соседка, чтобы по возможности наладить контакт и как-то передать сведения о своём местонахождении. Временами она слышала музыку через стену и старалась понять, кто её может слушать. Но к её удивлению это была классическая музыка, к которой ни Зафар, ни тем более Оганес не имели никакого отношения. Она стопроцентно была уверена, что они никогда бы не стали слушать классику.

Несмотря на то, что Вере оплатили заказ на портреты, о них как будто забыли. Сидеть всё время без дела было невыносимо, и художница решила рисовать Оганеса по памяти. Это было совершенно не трудно. Труднее всего было выбрать фон и позу невидимого натурщика. Краски тоже приходилось экономить, потому что к ней заглядывали не часто. Два раза в день девушке приносили еду и воду, и каждый вечер убирали накопительный резервуар биотуалета. Так как раковины в комнате не было, умываться приходилось над единственной ёмкостью.

Вера с нетерпением ждала сегодняшнего прихода Зафара, чтобы попросить его отпустить её в ванную. Обычно Зафар с ней не разговаривал, молча ставил поднос с едой на кровать, забирал биотуалет и через пять минут ставил обратно.

Когда Вера услышала шаги и звяканье ключей, она встала напротив двери и приготовилась к разговору. Раньше девушка боялась начинать говорить, потому что сразу вспоминала про снотворное.

Зафар открыл дверь и привычно поставил поднос на кровать. Вера немного поколебалась, но сильное желание помыться заставило её начать беседу.

Молодой человек удивлённо посмотрел на художницу и коротко ответил, что подумает. Но девушка была настойчива. Она стала говорить, что у неё не осталось чистого белья, и волосы настолько грязные, что она боится, как бы у неё не завелись вши.

От такого заявления Зафар выпучил глаза и пристально уставился на девушку. В конце концов, ему удалось разложить полученную информацию в своём мозгу по полочкам, и он пообещал устроить Вере банный день в ближайшее время.

Дверь в коридор всё это время была открыта, что оказалось большой ошибкой с его стороны. Они оба вздрогнули от неожиданного стука из соседней комнаты. Вера ясно услышала, как женский голос прокричал через дверь, чтобы её немедленно выпустили, иначе они будут иметь дело с полицией.

Зафар тут же выскочил в коридор и закрыл дверь спальни художницы на ключ. Вера прильнула к притвору и перестала дышать. Она слышала, как молодой человек принялся кричать на находившуюся за стеной женщину. Теперь девушка не сомневалась, что у неё появилась соседка. Какое-то время крики продолжались, но потом зазвучала классическая музыка, а через некоторое время снова стало тихо.

Вера села на кровать и взяла кружку с чаем. На пластиковом подносе лежала булка в прозрачной упаковке и плавленый сырок. На упаковке стояла вчерашняя дата, и она радовалась, что еда хоть и была скудной, но всё же свежей. Девушка надорвала упаковку и отломила горбушку. Допив чай с дешёвым бутербродом, Вера убрала в стол остатки хлеба и половинку сырка. По опыту она уже знала, что на обед, который по времени совпадал с полдником, принесут варёную картошку или яйцо. К ним сосиску, либо небольшой кусок курицы. Ужина как такового не было вообще, поэтому, если очень хотелось есть, она просто сосала кусочек хлеба, сглатывая вкусную слюну.

Когда музыка прекратилась, и Зафар ушёл, Вера осторожно постучала в стену. Ответа из соседней комнаты не последовало. Девушка ещё несколько раз пыталась наладить связь с любительницей классической музыки, но за стеной стояла мёртвая тишина.

Вдруг Веру осенило: «Наверно, соседке сделали укол или напоили снотворным». Ей снова стало страшно. «Почему они собирают в своём доме женщин? — начала размышлять она. — Учитывая, что Оганес восточный человек, может, он хочет устроить здесь гарем? Во всяком случае, это лучше, чем быть жертвой для пересадки органов».

Художница подошла к окну и приоткрыла створку. Неожиданно снаружи сел голубь и стал, не мигая, коситься на неё. Вера достала булку и накрошила хлеб на подоконник. Голубь начал издавать звуки, похожие на гурчание — гурррр-гуррр-гуррр. Девушка отошла в сторону, давая понять, что ему ничего не угрожает. Тогда птичка осмелела и осторожно двинулась к крошкам. Пока голубь клевал хлеб, Вера старалась не шевелиться. Ведь это была единственная живая душа в этом доме, от которой не исходило опасности. Склевав всё до последней крошки, голубь покрутился на подоконнике, непрерывно воркуя, и затем улетел.

На Веру напала тоска. Она легла на кровать и принялась думать, как ей выбраться из заточения. Всё, что приходило ей на ум, было из области фантастики, и она даже разозлилась из-за этого на себя.

Девушка снова подошла к окну и стала смотреть на двор, который был виден из её окна. Ничего примечательного там не было. Глухой забор, возле которого росли фруктовые деревья, какая-то будка, рядом сарай и сплошная тротуарная плитка. Ворота и крыльцо находились с другой стороны дома, поэтому художнице не было видно, кто сюда приезжает или, наоборот, уезжает.

— Я всё равно найду способ выбраться отсюда, — повторила она как мантру и отвернулась от окна.

Часов в комнате не было, но художница научилась по солнцу определять время. Она понимала, что как только смирится со своим положением, то превратится в овощ, с которым можно будет делать всё, что угодно. Поэтому Вера продолжала работать над портретом, хоть и ненавидела человека, которого изображала на холсте.

Когда солнце перевалило вправо и перестало напрямую светить в окно её спальни, девушка встала со стула. Вдруг ей в голову пришла одна дерзкая мысль.

Она открутила колпачок на тюбике с чёрной краской и выдавила на пол небольшую чёрную полоску. Потом взяла грязное полотенце и размазала краску по светлому паркету. Сначала она испытала такую радость, будто ударила по самодовольному лицу Оганеса. Но потом ей стало страшно, что теперь её точно начнут пичкать снотворным. Вера вылила из бутылки на пол воду и принялась вытирать грязное пятно. Но выходило только хуже. Пятно становилось больше, а воды в бутылке меньше.