Дырявая ловушка

8

Вера страдала. Утро принесло новые проблемы. Левая щека воспалилась. Вероятно, в рану попала грязь, и теперь щеку разнесло. С одной стороны это радовало девушку, ведь только благодаря своей находчивости она осталась в этом доме. Конечно, находиться взаперти и не иметь связи с близкими людьми, это не самый лучший вариант. Но ехать в рабство к какому-то Султану и стать одной из его наложниц, тоже не выход.

Она слышала, что в доме творится что-то непонятное. Шум, доносившийся из гостиной, был слышен даже в её комнате.

— Господи, да услышь же ты меня! — крикнула Вера, подняв глаза к потолку.

В это время дверь открылась, и в комнату зашёл Оганес. Он молча уставился на Веру и, сев на кровать, изрёк:

— Ну, рассказывай, что это было?

— Это я вас хочу спросить, — пошла в наступление девушка. — Хватит меня травить. У меня аллергия на наркотические и нейролептические вещества.

Она не очень поняла, что сказала, но сейчас это было неважно. Надо было как-то оправдывать свою выходку с полотенцем.

— Мне даже зубы без обезболивания лечат, потому что я однажды чуть не умерла от заморозки, прямо в стоматологическом кресле. Хорошо, что врач опытный попался и быстро вколол противоядие. А то бы всё!

— Тогда почему же ты ещё не умерла? — логично задал вопрос Оганес.

— Сама вот думаю, — начала соображать, что говорить художница. — Наверно, дело в рисе. Я где-то читала, что он адсорбирует токсины. А воды я выпила пару небольших глотков, остальной водой сполоснула руки и смочила лицо, поэтому кожа воспалилась, сразу среагировав на отравление.

— Значит так, — думая о своём, произнёс Оганес, — ты сейчас поработаешь уборщицей. Мы там немного насорили, а вечером здесь будет много гостей.

Вера испугалась такому заявлению, но постаралась не показать вида. Она лишь попросила принести ей чаю с булочкой и желательно без снотворного и других добавок.

Мужчина поднялся и молча вышел. Через некоторое время пришёл Зафар. Он был очень злой. Вера боялась, если он её сейчас ударит, то её лицо лопнет как перезрелый арбуз.

Но молодой человек просто поставил поднос на кровать и вышел, оставив дверь открытой. Вера не знала как реагировать на смену поведения своих мучителей. Она осторожно взяла кружку с чаем и понюхала чуть желтоватую жидкость. Булочки на подносе не оказалось, зато лежал бутерброд с колбасой.

«Если это последний в моей жизни завтрак, то, значит, я проиграла. В этой ситуации выбора у меня нет».

Она откусила от бутерброда кусочек и запила тёплым чаем. Странно, но вкуса Вера не чувствовала, потому что с каждой минутой ждала своей смерти. Она не заметила, как съела бутерброд и выпила весь чай.

Поставив пустую кружку на поднос, девушка легла на кровать, закрыла глаза и сложила на груди руки.

Вера лежала, закрыв глаза и вытянувшись в струну. За время пребывания в этом доме она заметно похудела.

Приготовившись к смерти, девушка не понимала, почему она до сих пор жива и продолжает дышать, слышать звуки, и ощущать сквозняк, идущий через открытую дверь.

Проходивший мимо Оганес, заглянул в комнату и недовольно произнёс:

— Ты чего разлеглась? Я же сказал, иди уборкой займись.

Художница не понимала, с чем связана смена поведения хозяина. За последнее время она привыкла сидеть взаперти и ждать своего освобождения, словно принцесса в сказке.

Она встала и осторожно вышла в коридор. Оганес окликнул её из ванной. Девушка подошла и остановилась возле двери.

— Бери ведро и швабру и начинай прямо с этого коридора. Пыль комками уже лежит. Потом вымой гостиную и пропылесось ковёр. Когда закончишь, промой лестницу и холл у входа. И поторопись. Я не хочу, чтобы тебя посторонние с такой рожей увидели.

Вера дотронулась до щеки и, набравшись смелости, попросила дать ей «Левомиколь».

— Чего? — не понял Оганес.

— Я боюсь, что начнётся заражение. Поэтому надо обработать рану, как можно быстрее.

Оганес подумал немного и, почесав затылок, сказал:

— У нас на кухне от рабочих остался йод, больше лекарств никаких нет.

— Я согласна и на йод. Только можно мне намазать щёку прямо сейчас, до того, как я начну уборку.

Мужчина взял телефон и попросил Зафара принести антисептик на второй этаж, а сам удалился внутрь дома.

Вера проследовала в ванную и встала перед зеркалом. Если бы такое случилось с её лицом в обычной жизни, она бы очень расстроилась. Но здесь условия её пребывания были другими, поэтому она осторожно намазала принесённым йодом повреждённую щёку и как заклинание проговорила:

— У собачки боли, у кошки боли, а у Верочки не боли и скорее заживай.

— Что ты там бормочешь? — подозрительно глянул в её сторону Зафар.

— Так говорила моя бабушка, когда я разбивала коленки или ранила пальцы, когда точила карандаши, — вздохнув, ответила девушка.

С коридором она справилась быстро. Правда, когда домывала свою комнату, которую тоже решила убрать, чтобы под кроватью не обнаружили протухшую кашу, почувствовала сильную усталость.

Гостиную Вера мыла уже с трудом. Ей элементарно не хватало сил, ведь её здесь практически не кормили. Пропылесосив ковёр, она села на диван и закрыла глаза. Перед глазами всё плыло, а голова кружилась так, будто она пролетела сто кругов на карусели.

Вера обратила внимание, что в гостиной появились два больших круглых стола, накрытых зелёным сукном.

«Такие столы я видела в фильмах про мафию и картёжников», — с трудом ворочая мысли в голове, подумала художница.

Она встала и подошла к лестнице, но, глянув вниз, голова снова закружилась, картинка перед глазами поплыла, и она упала. По счастью Вера не скатилась, а осталась лежать наверху, уткнувшись лицом в только что вымытый пол.

Здесь её и обнаружил Оганес. Он попросил охранника Шамиля отнести художницу в комнату, а сам пошёл на кухню и налил в кружку тёплого чая. Бросив туда три кусочка сахара, он поднялся наверх.