Дышать в унисон

Глава 1.

Ксюша

В каморке начальника почтового отделения пахло пылью и дешёвым табаком. Дядя Толя сидел за столом, заваленным бумагами, и пил чай из мутного стакана с отбитой ручкой. Его потный лоб блестел под лампой, а золотой перстень-печатка на мизинце поблёскивал при каждом движении, словно маячок: «Смотри, у меня есть деньги. Тебе — не дам».

— Ксюша, — он широко улыбнулся, и улыбка эта была такой же липкой, как его рукопожатие. — Срочная доставка. В «Volkov Tower». Никто, кроме тебя, не возьмётся. А я обещал клиенту, что сегодня будет. Давай, будь человеком.

Ксения стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него. Прямо. Не мигая. Она слишком хорошо знала эту улыбку. Она знала, что за ней последует.

— Я не хочу туда, — сказала она ровно. — Вы знаете, кто там. Пошлите кого-нибудь другого.

— Некого! — он развёл руками, и перстень блеснул особенно ярко. — Все разобраны, Ксюш. Или ты едешь, или премии не жди. И аванса за прошлый месяц, кстати, тоже.

Она сжала зубы. Медленно выдохнула. Аванс. Прошлый месяц. Деньги, которые он обещал ей «завтра» уже пять раз.

— Дядя Толя, — произнесла она тихо, но с той интонацией, от которой у многих портилось настроение, — вы мне уже три недели обещаете аванс. Три. Недели. Я веду учёт. Хотите, покажу блокнот?

Он замахал руками, как от назойливой мухи.

— Бухгалтерия виновата! Задержка! Ты же понимаешь, Ксюш, я человек маленький, от меня не всё зависит.

— От вас зависит только одно, — сказала она. — Обещания. Их у вас — вагон. А денег — ноль. Вы уж определитесь: вы начальник или сказочник? А то я начну брать плату за прослушивание ваших историй. По рублю за минуту. Знаете, сколько я уже заработала бы?

Он рассмеялся — слишком громко, слишком фальшиво.

— Ох, Ксюша, у тебя язык — как бритва! Ладно-ладно, не кипятись. Завтра точно отдам. Слово даю!

— Ваше «слово» я уже коллекционирую, — она вздохнула и протянула руку за конвертом. — Ладно. Давайте сюда вашу посылку. Но если завтра не будет денег — я приду к вам домой. И не одна, а с калькулятором.

— Всё будет, Ксюш, всё будет! — он сунул ей конверт, радуясь, что разговор закончен. — Ты же моя любимая сотрудница! Я тебя ценю!

— Цените молча, — бросила она через плечо. — И желательно в рублях.

Она вышла, хлопнув дверью чуть сильнее, чем нужно. Пусть знает, что она зла. Пусть знает, что она не просто «маленькая Ксюша, которая потерпит». Она устала терпеть.

Но идти всё равно пришлось.

---

Автобус трясся по разбитому асфальту. Ксения сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, и смотрела, как за окном проплывают серые улицы. В руке — конверт. В голове — мысли.

Ненавижу это место. Ненавижу их всех.

Оборотни. «Volkov Tower» был их территорией. Центром власти Восточной Стаи. Каждый второй в этом здании — зверь в человеческой шкуре, как бы дорого ни выглядел его костюм. А на верхнем этаже — он. Альфа. Тот, чьё лицо она видела в новостях так часто, что оно снилось ей в кошмарах.

Кирилл Романов.

Она сглотнула. Голод скрутил желудок — она не ела со вчерашнего утра. Чашка пустого чая и кусок чёрствого хлеба — вот и весь завтрак. Тело ломило от недосыпа. Глаза щипало, веки налились свинцом. Третью ночь подряд она спала урывками — два-три часа, не больше. Сначала ночная смена в клубе, потом ранняя доставка, потом ещё одна подработка. В голове стоял туман, мысли ворочались медленно, как камни.

Небоскрёб вырастал впереди, заслоняя серое небо. С каждым поворотом колёс он становился ближе. И с каждым метром ей становилось хуже.

Чем ближе, тем страшнее. Как будто я еду не на работу, а на казнь.

Она боялась. Нет, не так — она ненавидела. Ненавидела оборотней за то, что они сделали с её семьёй. Ненавидела их уверенность, их власть, их хищные повадки. И то, что она сейчас едет прямо к ним в пасть, вызывало в ней глухую, бессильную ярость.

Меня заставили. У меня не было выбора. Как всегда.

Автобус дёрнулся и замер. Ксения вышла на тротуар, подняла воротник чёрной ветровки — старой, потёртой на локтях, но непромокаемой. Дождь усилился, и она поёжилась.

Она вошла в холл. Здесь пахло дорогим кофе и кожей. Охранник — человек, обычный, в чёрной форме — скользнул по ней равнодушным взглядом и кивнул на рамку металлоискателя. Она прошла. Никто не остановил. Обычный курьер — что с него взять?

Лифт. Она нажала кнопку сорокового этажа. Двери закрылись, и кабина поползла вверх. С каждым этажом её состояние ухудшалось. Нервы натягивались, как струны. Сердце колотилось. Ладони вспотели. Голод и усталость обострили все чувства, и теперь каждый звук — гудение лифта, собственное дыхание — казался оглушительным.

Чем выше, тем хуже. Как будто я поднимаюсь не в офис, а на эшафот.

Она знала, кого увидит. Знала, кто такой Кирилл Романов. Альфа Восточной Стаи. Самый влиятельный оборотень в этой части континента. Человек, о котором ходили слухи один страшнее другого: срывы, неконтролируемая агрессия, текучка в стае. Хищник, который не щадит ни своих, ни чужих.

И я иду к нему. Добровольно. Потому что мне нужны деньги. Потому что у меня нет выбора.

Двери лифта открылись. Коридор сорокового этажа — серый, холодный, стерильный. Она шагнула вперёд, и каждый шаг давался с трудом, словно ноги увязали в бетоне. Страх и злость боролись внутри, но она заставила себя идти.

Просто отдай конверт. Просто получи подпись. И уйди. Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Она постучала. Тишина. Приоткрыла дверь. Приёмная. Секретарша. Обычные формальности. А потом — голос, от которого всё внутри сжалось:

— Пусть войдёт.

Секретарша кивнула Ксении. Та сглотнула. Сердце забилось где-то в горле. Она шагнула в конференц-зал.

Зал был огромным. Панорамные окна во всю стену открывали вид на серое небо, затянутое тучами. Длинный овальный стол из тёмного дерева, вокруг — около десяти человек. Все мужчины. Все в костюмах. Возраст — от тридцати до шестидесяти. Ксения сразу принялась сканировать помещение — привычка, выработанная годами: оценить, кто опасен, кто нет.