Дыши и успокойся, Бекки!

Глава 18. Санбенито

Дорогой мой слушатель!

Когда закончится этот день? Я так измотана, что хочется лечь в темноте и мягкости своих подушек и просто отключиться! Посмотрела на часы – половина первого дня. Для отхода ко сну еще далеко, а для окончания проекта времени совсем мало.

– Итак, кого гримируем? – я решилась дотянуть этот день как профессионал.

– Тебя, – со смехом проговорила Тереза.

– Кого? – я впала в ступор, глядя на всю ситуацию исключительно своими глазами.

– Успокойся, Бекки, – подруга повела меня к визажисту, придерживая за руку, – мы с доктором Кродли сошлись во мнении, что с ненавистью и победой над Троем в этом помещении можешь смотреть только ты. Сейчас Джейн поменяет тебе цвет волос и преобразит, а голубые глаза у тебя самой есть. Гениально!

– Но я не модель, у меня не получится… – начала возмущаться я, переживая за свалившуюся нагрузку. Бекки в роли модели! Никак не могла предугадать такой исход дня. Возможно, дорогой мой слушатель, тебе это тоже стало очевидно с какого-то момента, но не мне.

Пока меня гримировали, надев шикарный белый парик, Трой задал лишь один вопрос доктору Кродли:

– Какого цвета?

– Давай перламутровое.

– Кинжал, как всегда с рубином?

– Сегодня пригодятся оба.

О чем они? Повернувшись в сторону своего партнера, я заметила одну открытую коробку, в которой лежало необычное платье. Как же мне хотелось к нему скорее подойти!

Джейн вежливо попросила меня повернуться к зеркалу и продолжила наводить красоту. Я была удивлена, что белый цвет волос на мне смотрелся очень даже неплохо. Закончив свою работу, визажист с гордостью отошел в сторону, чтобы доктор Кродли и Тереза смогли меня увидеть.

– Невероятно, – прошептала ошеломленная подруга, – тебе так идет этот цвет, Бекки! Настоящая нимфа!

Доктор Кродли удовлетворенно кивнул, потянув меня за собой в сторону коробок.

– Это оригинал? – ошеломленно произнесла я, с восхищением рассматривая бархатное платье жемчужного цвета, которое выглядывало из необычной бумаги.

– Это хорошая копия, мисс Стилл, завернутая в микалентную бумагу для сохранности, – с важностью произнес писатель, освобождая платье из коробки. – Боюсь, что наряды пятнадцатого века непригодны для носки. Максимум, мы можем любоваться некоторыми кусочками ткани, я думаю, но никак не носить. По крайней мере, я видел крошечные остатки былой красоты времен Лоренцо Великолепного. Однако фасон изделия полностью идентичен, правда, флорентийской моде пятнадцатого века, а не испанской, но не суть.

Распрямив платье, мы увидели его красивый силуэт с застежками под грудью, объемные складки и небольшой шлейф. Рукава были выполнены с типичными для того времени прорезями-«окошками» и перехватывались в нескольких местах серебряными лентами. Настоящий шедевр!

Далее доктор Кродли достал белоснежную атласную тунику, расшитую серебряными узорами и уходящую в пол. Боюсь, для меня будет длинновата.

После того, как ассистент фотографа прошелся паром по платью и тунике, мне разрешили его надеть. Туфли оставили мои собственные, так как из-под длинной юбки платья и шлейфа их просто не было видно. Как только я вышла из раздевалки в образе Средневековой дамы, все вокруг замерли от удивления.

– Бекки! – воскликнула Тереза, – как ты прекрасна!

– Соглашусь, – довольно произнес доктор Кродли, – очаровательная флорентийка, которая умело скрывала свой дар прорицательницы до самого финала!

Писатель обошел вокруг меня и, отступив немного назад, задумчиво произнес:

– И кому же достанется милосердие…

– Милосердие? – заинтересовалась я, вспоминая задумку автора. – Думаю, ваша ведьма не одарит милосердием инквизитора, или вы говорите про него?

– По сути, именно вершитель церковного суда должен проявлять милосердие, если сочтет это необходимым, – с важным видом ко мне приблизился Трой, перевоплотившись в настоящего инквизитора Средневековья. На нем была монашеская ряса черного цвета и массивный серебряный крест, инкрустированный красными рубинами. Джейн поработала с его прической, отчего натуральные черные волосы до плеч теперь переливались от света лампы.

– Однако существовала градация этого милосердия, – с интересом подключился доктор Кродли.

– В каком смысле? – не удержалась Тереза.

– Инквизитор, – продолжил Трой, – мог проявить разную степень милосердия к еретичке, от полного помилования до смягчения наказания или простой молитвы. И все это называется милосердием.

– Но это нечестно! – возмутилась я, смутно вспоминая свою курсовую по философии. – Инквизитор мог обещать, взамен на признание в ереси, помилования или проявления милосердия, как вы сказали, но само это помилование и трактовалось им, как он сочтет нужным. В итоге преследуемые люди, зачастую подвергнутые «экзаменом» в виде пыток, соглашались на все, полагаясь на обещанное им помилование, а в итоге их участь оставалась неизменной: инквизитор мог просто иметь в виду помилование души после предания огню их бренного тела.

– Какие познания, Бекки! – удивленно пробормотала Тереза.

– Страшные времена... – подхватил фотограф, предлагая нам с Троем пройти к фотозоне.