Дыши со мной

Долгий путь из ада. Часть 1

Павел Сергеевич оценил мой комикс, и за это повысил мне зарплату, правда, всего на одну тысячу. Так что теперь моя заработная плата в издательстве составляла 16 000 рублей, не плохо, но мне были нужны деньги на то, чтобы прокормить Троя, заплатить в ателье за домашнюю одежду, и я понятия не имею, сколько стоит хороший протез правой руки.

Домой я возвращалась в хорошем настроении. Начальство приняло ту реальность, которую я описала в своём комиксе, а если читатели будут недовольны, то пусть к Павлу Сергеевичу обращаются, так как это он попросил меня изменить историю, а не я сама. Если честно, переписывать истории я не люблю, поэтому я, скрипя сердцем, перерисовывала комикс, так что прибавка к зарплате — как бальзам на душу.

На половине пути меня вдруг охватила меланхолия, как словно что-то нехорошее должно было случиться. Я подумала о Трое, он наверняка скучает по мне, поэтому я прибавила шаг. Тревога не отпускала, я помнила слова гадалки о том, что у меня будут трудности. Что ж, некоторые мечи я обошла, но не все, и, вернувшись домой, я не представляла, что увижу это…

Ещё подходя к дому, я заглянула в окно, но Трой у него не стоял, поэтому я решила, что он либо за телевизором, либо доедает остатки обеда, либо продолжает осматривать мою квартиру.

Когда открыла дверь и увидела, что улыбчивый и милый парень по имени Трой Калипсо меня не встретил, поняла, что тревога была неспроста. Я тут же, скинув с себя обувь, рванулась во все комнаты, чтобы отыскать Троя и спросить, нужна ли ему помощь. На кухне, в ванной, в гостевой и даже туалете его не было. Тогда я рванула в свою комнату.

Трой лежал на моей кровати, скривившись и обняв себя рукой. Когда я приблизилась к нему, увидела, что он весь дрожит.

— Трой, милый, что с тобой? — спросила я.

Он отвернулся к стене, ничего не сказав.

Мне не оставалось ничего, кроме как лечь рядом и обнять. Обычно это его успокаивает, но он вдруг опять от меня отмахнулся. Знаю, что когда человеку плохо, надо его одного оставить, но к Трою это не относится, ему плохо от одиночества и тишины. Я нежно коснулась его левой руки и поцеловала тыльную сторону ладони.

— Почему? Почему ты со мной? — едва слышно проговорил он.

— Ты сказал, что теперь я твоя девушка, и я тебя люблю, — ответила я, продолжая обнимать дрожащего друга.

— Я что-то тебе сделал?

— С чего ты это взял, милый? Я что, просто не могу любить тебя?! — удивилась я.

— Таких, как я, не любят, я чудовище, — проговорил он.

Эти слова... Я их помню из игры. Когда его отец однажды назвал своего однорукого сына чудовищем, словно ножи по душе и по сердцу. А ведь у Троя не было другого выбора: либо остаться с отцом и умереть, либо бежать с сестрой на эту проклятую Пандору.

Сестра ещё тот манипулятор, знала и воспользовалась этим. Но не об этом... Я поняла, что к нему вернулась память, и он вспомнил свой мир, ту боль, которую ему причинили некогда близкие люди.

— Ты вовсе не чудовище, Трой, — твёрдо сказала я.

Мой тон слегка повысился, надо было донести до друга истину, а она иногда бывает громкой, чтобы её услышали.

— Нет, я чудовище. Я многим людям причинил боль. А что, если и тебе причиню? — сказал Трой, посмотрев на меня пустыми глазами.

— Ты вспомнил, да?

Он еле заметно кивнул.

— В таком случае слушай. Ты ни в чём не виноват, мальчик мой. Ты не копия своей сестры, не монстр и не ошибка природы. Ты человек, — твёрдо сказала я.

— Ты правда так думаешь? Я король-бог, меня многие боятся и поклоняются мне, — сказал он уже серьёзным тоном.

— Это было раньше, — тихо сказала я, понимая, как между нами растёт напряжение.

Снова настала тишина. Трой выглядел угрожающе, даже лёжа на кровати и всё ещё держась за голову. Ему всю жизнь твердили, что он ничтожество и ошибка природы, что его не должно было быть, и обращались с ним соответствующим образом. Он не знает другой жизни, но ему всего двадцать лет, и он может измениться в лучшую сторону.

— Это Тайрин одела на тебя ошейник? — твёрдо спросила я.

— Да, потому что…

— Нет милый, ты не чудовище, это она чудовище, если её растили драконом, то она им и выросла, но не ты, — чуть с повышенным тоном ответила я.

— Скажи, откуда ты меня знаешь? — спросил вдруг Трой.

И снова тишина, я не могла сказать ему, что он прилетел из другого мира, а если совру, поймёт это и тогда точно отвернётся. Я вдруг задрожала, не зная, что делать, тот парень, который раньше обнимал меня, теперь словно чужой, и взгляд его изменился.

— Ну, говори, — велел Трой.

— Я… я знаю о твоём мире, следила за тобой, не спрашивай откуда и как, и даже знаю о тебе. Прости, что не говорила всё и сразу, Трой, я не хотела ранить. Когда я тебя обнаружила у себя дома, ты был ранен и нуждался в помощи, — чуть дрожа, сказала я.

Лицо Троя вдруг из серьёзного сделалось таким, каким было до того, как он вспомнил свою прошлую жизнь. Теперь я стояла перед ним беззащитной и дрожащей, словно я оказалась в его мире, брошенной к его ногам, и взывала к тому человеку, который был раньше. Он понял, что даже зная о всех его закидонах, я, любя его, выхаживала и не боялась.

— Ты не такой, я знаю, я видела тебя другим, вот ты какой настоящий. Сегодня днём, когда я загрустила, ты обнял меня, поддерживая, — тихо сказала я ему. — Ты человек, Трой Калипсо, не слушай других.

Не обращая внимания на оставшуюся боль и хромоту, он подошёл ко мне, и, встав на колени, чтобы быть одного роста со мной, обнял и тихо сказал: — Прости, я иногда бываю невыносим.

— Всё хорошо, Трой, а теперь ложись и отдохни, — улыбнулась я.

— Останься, — проговорил он, нежно взяв за руку.

— Я только переоденусь, а то, когда ты не вышел меня встречать, я так испугалась за тебя, что бросилась искать, — сказала я другу.

— Правда?

— Угу.

— Спасибо, ещё никто не был ко мне так добр, — проговорил Трой, ложась в кровать.