Дышите глубже, мисс Холли!

Глава 3. Катастрофическая честность

Тишина в лаборатории длилась ровно сорок семь секунд. Мастер Роул с горем пополам стряхнул с себя липкие сгустки, напоминавшие посмертные излияния радужной феи, и начал выкладывать на столе инструменты. Он делал это с такой яростной точностью, будто собирался не диагностировать купол, а провести чью-то казнь. Амелия даже догадывалась, чью именно. Она стояла рядом, понуро опустив голову и пытаясь взять под контроль дрожь в руках.

– Подведем итоги. – Мастер Роул был на удивление спокоен. – Аварийный протокол активирован. Мы заперты до тех пор, пока детекторы не зафиксируют падение магического фона. Или пока не закончится кислород, что, учитывая вашу склонность к расточительству, может произойти раньше ожидаемого.

– Простите…

– Сохраните ваши извинения, мисс Холли, – бесстрастно оборвал он, не отвлекаясь от работы. – Они бесполезны, как зонтик в ураган. Лучше подойдите и зафиксируйте показания манометрического кристалла. Если, конечно, не боитесь сломать и его.

Укол был точным и болезненным. Амелия вспыхнула и почувствовала, как тугой комок недовольства и обиды внутри нее лопнул.

– Знаете, – неожиданно сказала она, – ваша манера превращать каждую неудачу в повод для язвительного комментария напоминает мне моего дядюшку-сапожника. Он тоже винил молоток в том, что промахивался по гвоздю!

Гордо вскинув подбородок, девушка подошла к стене, где в силовом поле купола пульсировал крупный кристалл. Она даже подняла руку, чтобы прикоснуться к нему, и только потом поняла, что сказала. Пальцы замерли в воздухе.

– Это что, попытка психоанализа? – донеслось ей в спину. – В разгар апокалипсиса?

Амелия ощутила, как вся кровь отливает от лица, а затем приливает обратно, обжигая щеки огненным румянцем. Она широко раскрыла глаза и в ужасе посмотрела на мастера, на лице которого застыло холодное любопытство.

– Нет, – ответила Амелия с искренним удивлением. – Просто вдруг пришло в голову. Думаю, вам бы не помешало иногда ошибаться без последующего сарказма. Это человечно.

Его брови поползли вверх.

– Человечно? Мои последние попытки следовать этому качеству были не слишком… – Он резко замолк, почуяв неладное, и метнул взгляд на тигель с испорченным зельем. В серых глазах загорелся огонек понимания. – Ах да, Верба Диварикатус. Эффект вынужденной откровенности. Поздравляю, мы не только в ловушке, мы в ловушке, где придется выслушивать самые сокровенные мысли друг друга. Настоящий ад для интровертов.

– О нет… Это зелье…

Амелия сглотнула. Она действительно чувствовала, как по телу разливается странное, щекочущее тепло. Видимо, испарения от эликсира начинали свою работу, размывая привычные грани дозволенного.

– Сердечный Отклик – любовный концентрат нового поколения, – сухо констатировал мастер. – Суррогат истинной связи. Люди как помешались на истинности и готовы платить за нее неплохие деньги. Но благодаря вам, мисс Холли, сегодня мы работаем в убыток.

– Благодаря мне? – Амелия ахнула от такой наглости. – Да если бы вы не отказались от стабилизирующего…

– …обряда, который частично компенсирует небрежность в работе? – ехидно закончил за нее Роул. – Ну давайте, поучите меня проводить эксперименты. Наконец-то мы услышим неограненную мудрость, скрывавшуюся под слоем профессиональной робости.

– А что скрывается под вашим слоем цинизма? – выпалила Амелия, ощущая, что слова сами слетают с языка. – Пыль от свитков и разочарование в целом роде человеческом? Существует ли там что-то, способное на живую эмоцию?

Он посмотрел на нее с холодным, почти научным интересом.

– Эмоции, мисс Холли, – произнес он, словно озвучивал общеизвестную аксиому, – это химические процессы. Выброс гормонов. Возбуждение нейронов. Я предпочитаю наблюдать за ними со стороны, в контролируемых условиях, а не становиться их заложником.

– Контролируемых? – Она скептически осмотрела комнату, усеянную осколками и подтеками зелья. – Вы называете это контролем?

– Это, – парировал он, обводя рукой пространство вокруг, – прямое следствие отсутствия оного. Улавливаете разницу?

Разницу она улавливала. Разницу между его холодной, неопровержимой логикой и тем, как ее сердце колотилось от несправедливости. И в этот момент, словно отозвавшись на с трудом сдерживаемую ярость, внутри что-то екнуло. Теплая волна подкатила к горлу, вырываясь наружу новым оскорбительным обвинением:

– Ваша нервная система, должно быть, похожа на переплетение корней мандрагоры. Такое же старое, сморщенное и вопящее при свете дня!

Амелия ахнула, зажав рот ладонью. Дариан замер. Его лицо выражало крайнюю степень удивления.

– О, – издал он короткий, сухой звук. – Занятно. Продолжайте, мисс Холли. Вижу, вы многое хотите мне рассказать.