Дышите глубже, мисс Холли!

Глава 4. Аварийная исповедь

Амелия ахнула, зажав рот ладонью. Дариан замер. Его лицо выражало крайнюю степень удивления.

– О, – издал он короткий, сухой звук. – Занятно. Продолжайте, мисс Холли. Вижу, вы многое хотите мне рассказать.

– Нет, вовсе не…

– Я уж думал, ваш единственный талант – разрушать, – перебил мастер ее невнятный лепет. – Но, оказывается, вы и диагнозы ставить умеете. Жаль, что они так же поверхностны, как ваши познания в алхимии.

– Поверхностны? – Голос Амелии снова зазвенел. – Вы говорите о глубине? Вы, чье лицо напоминает маску трагика, разочарованного сюжетом пьесы, которую он же и написал?

Дариан скрестил руки на груди. В его позе было что-то от хищника, но теперь он изучал не букашку, а равного противника.

– А ваше лицо, мисс Холли, обычно выражает легкую озадаченность ребенка, впервые увидевшего дифференциальное исчисление. Думаю, мы квиты.

– Ах так! – Амелия едва не задохнулась от возмущения. – Лучше быть ребенком, чем котом, которого посадили в аквариум и заставили ловить рыбок. В ваших глазах та же бесполезная ярость и полное непонимание происходящего!

– Зато я, в отличие от некоторых, не кидаюсь в аквариум с разбегу, надеясь, что вода сама расступится! – ответил он, сбрасывая маску спокойствия. – Ваша уверенность в благополучном исходе любой авантюры граничит с клиническим идиотизмом!

– А ваша уверенность в том, что весь мир должен подчиняться идеальным чертежам, граничит с манией величия! Вы бы и суп ели по схеме, выверенной до миллиметра!

– По крайней мере, мой суп не взрывался бы мне в лицо! – прошипел он.

– Может, потому что вы слишком боитесь добавить в него хоть каплю чего-то настоящего? – выкрикнула Амелия. Никогда раньше она не говорила с мастером в таком тоне. Это было одновременно ужасно и… освобождающе. – Вы прячетесь за своими формулами, как за крепостной стеной, потому что боитесь, что без них вы – просто человек, который может ошибиться!

Дариан сделал шаг вперед. Он был на голову выше, и теперь его тень полностью накрыла Амелию.

– А вы, – его голос упал до опасного шепота, – бросаетесь в любую брешь, надеясь, что ваша «настоящесть» заменит навык. Итог мы видим вокруг. Мы в ловушке. И мой следующий платеж по аренде просрочен на три дня. Благодаря вашей «настоящести».

Тяжело дыша, они стояли нос к носу и сверлили друг друга взглядами. Амелия почувствовала, как подкатывает тошнота от осознания реальных последствий.

– Вы… ничего не говорили, – прошептала она.

– О чем? О том, что моего последнего ученика переманили в Гильдию, пообещав золотые горы? Или о том, что местный инспектор считает мою лабораторию своей личной копилкой? Может, о том, что вы сегодня в этом алом… ослепительно неуместном платье отвлекали меня с самого утра? – Он выдохнул эти слова сквозь зубы, будто признаваясь в преступлении. – Великая тьма! Я три раза перепутал пробирки, пытаясь не смотреть на ваше декольте!

В лаборатории вдруг стало очень тихо. Амелия чувствовала, как странное тепло растеклось внутри пульсирующим потоком. Это ведь даже не комплимент. Это хуже. Признание. Вывернутое наизнанку, ядовитое, но чудовищно настоящее. Ее платье действительно его отвлекало. И он действительно на нее смотрел.

– Вы… вы с самого утра… – только и смогла выдавить Амелия.

– Да! – рявкнул Дариан с какой-то саморазрушающей яростью. – И именно поэтому я отказался от лишнего обряда! Потому что думал не о стабилизаторах, а о том, что в этой алой тряпке вы похожи на предупреждающий знак! «Опасность! Может взорваться в любой момент!». И знаете что? Знак не врал!

Он отвернулся, яростно схватил со стола магнитный индуктор и направился к стене с куполом. Движения его были непривычно резкими, но по-прежнему завораживающими.

– Простите. Я думала, вам нравится красный цвет.

Его правая рука, державшая индуктор, вдруг неконтролируемо дернулась. Прибор звякнул о стенку купола и возмущенно завибрировал. Сжав челюсти, мастер замер, будто силой воли пытался запретить своим нервам выходить из повиновения. Глядя на него, Амелия не смогла сдержать короткий, нервный выдох – нечто среднее между смешком и всхлипом.

– Прекрасно, – вымученно произнес мастер. – Итак, мы имеем: вынужденную исповедь, взаимные обвинения в экзистенциальных провалах и непредсказуемые неврологические сбои.

Он медленно, очень медленно перевел взгляд на Амелию. На его лице бушевала буря из злости, стыда и того самого, еще неосознанного тепла, что уже разливалось по ее жилам.

– Хватит этой детской болтовни. Мы заперты. Фон падает со скоростью спящей улитки. Пройдет не меньше трех часов, прежде чем системы решат, что опасность миновала. Кислородного баллона хватит на два с половиной. – Мастер Роул приложил индуктор к поверхности силового поля. Прибор завизжал, выдав серию тревожных зеленых вспышек. – Купол питается от нашего же испорченного зелья. Прекрасный замкнутый круг.

Амелия, смущаясь после всего, что они здесь наговорили друг другу, заставила себя подойти. Она должна была помочь.

– Значит, нужно разорвать связь. Нейтрализовать источник, – сказала девушка.

– Браво, детектив, – бросил он, не глядя. – Источник – это тигель с бурлящей дрянью, которая, напомню, теперь пропитала половину лаборатории, включая нас и наши легкие. Если мы попытаемся грубо ее нейтрализовать, купол может среагировать как на атаку и ужесточить изоляцию. Или взорваться.