Дышу тобой

1

Данка хорошо выглядела. Прямо как я. Стараемся, может потому что в покое живём: она с любимым мужем, а я одиночкой с двумя разводами за спиной и одной дочерью.

— Выпьем, оторвёмся! — предложила с экрана Данка.

Телефон в стойке у лобового стекла подпрыгивал чутка, потому что в спальном районе не везде дороги ремонтируют.

— Я хотела тупо – выспаться, — сказала я подруге, медленно пробираясь по дворам между домами.

— Там и выспишься. Нахрюкаемся и завалимся отдыхать.

— Хрю-хрю! — влезла в разговор с заднего сиденья моя дочь Алина.

— И ребёнок согласен! — заржала Данка. — Давай, короче я зайду к тебе в шесть.

— Нет! Дана, я высыпаюсь.

— Волька. Владимир Вольнов.

У меня дрожь по коже. Казалось холодная, от одного этого имени. И я даже остыла в раскалённом салоне автомобиля.

Волька… Густые чуть вьющиеся волосы, крепкие руки и доброта… Да! Он добрый. С кулаками, с отчаянной храбростью, но невероятно мягким сердцем. И ему там, в прошлом, тринадцать лет. А мне здесь, сейчас уже тридцать восемь. Так что нечего меня тут соблазнять.

— Видела Волю сегодня у Лёхи Самоделова в гостях, — тем временем продолжала давняя подруга. — А это значит, что обязательно придёт. Неужели не хочешь увидеть свою первую любовь? Время так летит! Поговорите просто.

Она куда-то исчезла, а потом опять появилась. Курносое личико на весь экран. Улыбнулась во весь рот и заговорила шёпотом:

— Ника, спасай! Хочу выбраться на вечеринку. Тобой прикроюсь, скажу, что надо проводить.

— Ладно, — посмеялась я, отмахиваясь от назойливых детских воспоминаний и первой любви.

Дана исчезла с экрана, отключив звонок.

Воздух в салоне напоминал раскалённый сироп – густой, липкий, сладковатый от фруктов, которые лежали рядом на переднем сиденье пассажира, в шуршащем пакете.

Как так получалось, что сама же выбирала фрукты, и в порыве оптимизма – взяла гниль. Теперь аромат такой стоял! Кондей ещё барахлил. Я потянулась к фруктам и охнула. Кресло было горячим.

— Алина! Ты включила обогрев сиденья! Я же просила не тыкать, не зная куда.

Я отключила обогрев и заныла.

Кондиционер хрипел, как старый магнитофон, выпуская струю воздуха, температура которой колебалась между «терпимо» и «сейчас взорвусь».

Алина, прилипшая к кожаному сиденью в розовой майке обязательно с единорогом, тыкала пальцем в окно:

— Мам, смотри, дядя в трусах!

— Не показывай пальцем.

Я, не отрывая взгляда от дороги, потянулась за бутылкой воды, но та оказалась пуста.

Сплошная засада.

В домах окна плотно закрыты от духоты и палящего солнца, которое выжигало воздух, превращая пространство между пятиэтажками в раскалённую печь. Капали кондиционеры, в тени спасались прохожие.

Тот момент, когда ты не жалеешь о том, что уехала из города в посёлок. Пусть сорок минут до райцентра, оно того стоило.

И я вот своего ребёнка в эту бетонную бочку?

Двор напоминал декорацию к фильму катастрофе, где летнее солнце спалило нас всех нафиг. Сухие кусты сирени выгорели почти до земли, газоны пожелтели, цветы поливом отчаянно спасали на клумбах.

Даже воробьи, обычные любители асфальтовых боёв, укрылись в тени, оставив улицу одинокому дяде в трусах на балконе, поливающему цветы из чайника. Под его балкон я и поставила машину.

— Мам, у меня попа прилипла! — заныла Алина, пытаясь оторвать себя от сиденья с хлюпающим звуком.

— Держись, солнышко, — я нервно посмотрела на часы.

Радио бормотало что-то о «температурном рекорде».

— Хорошо, что мороженое не купила, сейчас бы было весело.

— Мама, а если бабушка снова заставит меня есть свёклу? — спросила Алина, сжимая в руках потрёпанного единорога.

Потрёпанный, но любимый. Явный показатель, что любить надо не за внешность… Так надо седые пряди на висках закрашивать или нет? Седина вроде в моде… Или старит?

— Мам!

— Зарубает на жаре, — вздохнула я. — Скажешь, что у тебя аллергия. На всё, кроме конфет.

Я открыла дверь, и в раскалённый салон влетел удушающе жаркий городской воздух. Ударил в лицо, как утюг с отпариванием.

Жестяк!

— Капец, мы выжили, солнышко.

— Не совсем, — заныла девочка, а потом радостно выкрикнула, — Арсик!

Выскочив из машины, Алина побежала к моему младшему брату Арсению. Я только успела с её попки сорвать прилипшую раскраску.

— Привет, мелочь пузатая! — из тени подъезда выскочил Арсений, в шортах с принтом: «Типа серьёзный». — Ник, ты выглядишь как шаурма после полуночи.

— Спасибо, Арсик, — я потянулась к сумке с вещами Алины.

— Ты же блондинкой была, а теперь чёрная, — не отставал назойливый парень, подхватив на руки маленькую племянницу.

— Это тёмно-русый, — скривилась я. — Мой натуральный цвет. Блонд держать сложно… Кому я это всё рассказываю.

— Тебя обманули, — хохотал братец. — Парикмахерша тебя тайно завидовала, поэтому с тобой так.

— Парикмахер был мужчиной, — без намёка на улыбку, отвечала ему.

— Теперь он должен на тебе жениться после такого.

Я закатила глаза.

Этому оболтусу двадцать лет. А был ещё Данил, тому двадцать два. И когда они собирались вместе – дохли мухи. Семейный стендап.

Но не поэтому я не люблю гостить у мамы. Мама замужем за дядей Игорем, который мне отчим и отец двух вот этих пацанов. Жёсткий, злой дед. Мама тащится, когда с ней круто, я же не выношу это.

— Дядя Арся! — Алина спрыгнула с его рук, едва не сбив с лап старого кота, который спасался от жары в философском безразличии, еле тащился в прохладу подъезда. — У тебя есть TikTok?

— У меня есть «Тик-Так» от дедушкиных часов, — серьёзно сказал Арсений. — Вот здесь в кармане! Отдам, если поймаешь.

И побежал к детской площадке.

— Арсик! Просто… не потеряй её, — взмолилась я.

— Расслабься, сестрёнка, — махнул рукой брат. — Я же вожатый в лагере! Ну… был. Пока не поджёг палатку. Но здесь огня не будет!