Дюжина, или История одной души

День второй

Позднее утро. Поэт ещё спит. Его рубашка расстёгнута. Возле постели лежит пустая бутылка и пара женских чулок. Солнечный луч пробивается сквозь щель между занавесками и постепенно поднимается к глазам. Вскоре они открываются и пробуждают тело.

Поэт
О, как одрябли мои веки,
Как погрузнела голова,
Забыл я, что хмельные реки
Не всюду не имеют дна;

И что непросто из осколков
Разбитые виски собрать,
Когда предательские пальцы
Только и могут, что дрожать.

Теперь запомню я: все муки,
Что испытал за много лет,
Не тяжелей пилюль от скуки,
Что звери раздают в обед;

И лучше снова возвратиться
На дно горящего котла,
Чем утром заново родиться
С такою болью у виска.

(Ставит ноги на пол. Поднимает пустую бутылку и подносит к губам. Спустя мгновение трость наполняет её снова. Делает глоток и с облегчением выдыхает.)

Чулки... Да-да, была девица:
Подсела вечером за стол,
Когда решил я расплатиться
За всех, кто в кабачок зашёл.

Уже не вспомнить её имя...
Эй, отзовись, ещё жива?!
Какое счастье: торопилась
С деньгами ускользнуть она!

И пусть подобная сердечность
Так украшает женский род,
Но впредь ещё одна беспечность
Опять меня загонит в гроб...

Пора признаться, что ребёнком
Я возвратился в этот мир,
И должно разложить по полкам
Прогресс, что мимо пропустил.

И раз минувший день растратил
Я за пустою болтовнёй,
Сегодня пьяные пирушки
Пускай обходят стороной.

Пора уж взяться мне за дело,
И, раз теперь я ученик,
То обязательно найдётся
И подходящий проводник.

Слышится стук. Поэт неторопливо поправляет рубашку, находит туфли и подходит к двери. На пороге стоит коридорный.

Коридорный
Прошу прощенья, что явился
Я к господину в ранний час,
Хочу я сразу объясниться,
Что лишь тревожился о Вас.

Девица, что гостила ночью,
Сбежала, словно от грозы,
Коль кошелёк разорван в клочья,
Я номер записал такси.

Поэт
Забудь блудницу, мой приятель,
Её судьба предрешена,
Найдётся не один каратель
В краях, откуда родом я.

Но раз явился с донесеньем
И вправду хочешь удружить,
Могли бы мне пирог с вареньем
И чашкой кофе угодить.

Коридорный
Такую смелость я, признаться,
Уже на плечи возложил,
И то, с чем Вы хотели знаться,
На том подносе разложил.

Поэт
Так ты и вовсе не лукавил,
Что расторопнейший из всех!
Пожалуй, поиск я оставил,
Ведь знаешь ты сей дивный век!

Входи скорее без стесненья,
С тобой нам трапезу делить,
А я озвучу предложенье,
Что ты не сможешь отклонить!

Коридорный входит с подносом, но тут же замирает на месте. Изумлённым взглядом он окидывает преобразившийся номер и несколько раз протирает глаза. В конце концов поэту приходится ставить блюда на стол самому.

Коридорный
Теперь виденье предо мною:
Иначе ведь не объяснить,
Никто не может в свою волю
Так обстановку изменить...

Пожалуй, что всему причина
Тот старый чёрно-белый фильм:
Была такая ж там личина
У занавесок и гардин...

Поэт
Нет-нет, приятель, всё в округе
Ты видишь ровно в первый раз,
Вот эта мебель, даже брюки, —
Всё вышивалось на заказ.

Но силою, что их вернула
И обратила время вспять,
И в самом деле в этом мире
Никто не вправе обладать.

Коридорный
Так что же то, мертвец забрался
И вдруг расставил по местам?!
Один из нас в хмелю купался,
А спирт порой вредит глазам!

Поэт
Присядь-ка лучше... Попрощайся
Со всем, что знал до сей поры,
Раскрой-ка уши и дознайся,
Что ждёт тебя в конце игры.

Минует жизнь, как иней с ветки,
И прахом станет твой скелет,
Но дух-то будет после смерти
Держать перед судом ответ.

Совсем несложно: на две чаши
Возложат все твои дела,
И, если зло там будет краше,
Тогда измеришь дно котла.

Когда ж оплатишь все злодейства,
То станешь лишь одним из тех,
Кто ждёт игры второго действа
В чреде безудержных утех.

Но если был при жизни чистым
Перед судом и пред людьми,
То, словно безмятежный рыцарь,
Ты вознесёшься до двери.

До той двери, где светит солнце,
Где вечно полон твой бокал,
Вот только я давно не слышал,
Чтоб её кто-то открывал...

Коридорный снисходительно улыбается и занимает свободное кресло. Поэт отделяет кусок от пирога и услужливо передвигает тарелку на противоположную сторону стола.

Коридорный
Так это вовсе не расстройство,
Я хмель напрасно обвинял:
Под странной маской беспокойства
Я проповедника сыскал!

Поэт
Нет-нет, от праведности знаков
Я до противного далёк,
Ведь чтоб в игре лишиться страхов,
Я взял у шулера урок.

Сто лет я шанса дожидался,
Чтоб зверь остался в дураках,
Когда же с тростью повстречался,
Свой поднял из могилы прах...

Но больше об игре не надо,
О деле лучше говорить:
Хоть дней я выиграл немало,
Но уж один успел прожить.

Теперь же проводник мне нужен,
Чтобы секреты все открыть,
И я готов за его службу
Большую цену заплатить.

Коридорный
Я повторю речь слово в слово:
Вы обитали у котла,
Но после карточного спора
Зверь оттолкнул Вас ото дна?!

Теперь я должен Вам представить
Во всех красотах новый мир,
За это плату мне оставят...
Я ничего не пропустил?!

Поэт делает глоток и отрицательно качает головой. Коридорный скрещивает руки на груди и улыбается ещё шире.