Дюжина, или История одной души

День шестой

Раннее утро. Поэт сидит за столом. Перед ним чистый лист. Он долго вглядывается в него, но так и не притрагивается к перу. Когда пальцы приближаются к чернильнице, слышится стук. Поэт стыдливо прячет бумагу обратно в стол и подходит к двери. Входит коридорный. Вместо привычного подноса он держит в руках коробку, перевязанную розовой лентой.

Поэт
Откуда появился дивный запах?
Корицу чую, нотки миндаля...
Ужели сам шеф-повар этот завтрак
Сегодня приготовил для меня?

Коридорный
В коробке укрывается печенье:
Его рецепт открыла моя мать;
Сестра решила сделать угощенье
И поутру покинула кровать.

Возле стола взошла на табуретку,
Сама смешала яйца и зерно,
Отмерила на таймере отметку
И уложила всё на печки дно.

Меня к столу она не допускала
И крышку запретила открывать,
Теперь её кухонные начала
Придётся на себе Вам испытать.

Поэт с интересом открывает коробку и подносит её к носу. С наслаждением вдыхая аромат, он берёт печенье и откусывает от него большой кусок.

Поэт
Изысканней не пробовал десерта,
Хоть и вкусил уже от двух миров,
И только подрастёт твоя невеста,
К дверям нагрянут толпы женихов.

Коридорный
Надеюсь, что появятся не скоро,
Пока что не готов её отдать,
К тому же увлеклась она надолго
Тем, кто у смерти смог её отнять.

Поэт угощает коридорного и садится в кресло. Дальше он говорит, не выпуская печенье из рук.

Поэт
Сегодня мы увидимся с ней снова,
Пока же подскажи мне, милый друг,
Не стал искать пристанища иного
Наш самый «целомудренный» хирург?

Коридорный
Вы правы были: мы теперь соседи
С несчастным, что остался без семьи,
И ночью перед ним открыл я двери,
Где он начнёт считать по новой дни.

Тогда уже он выглядел разбитым
И сразу опустился на кровать,
Поднос его остался не открытым,
А бар пришлось по новой наполнять.

Недавно же с подушкою расстался
И снова возвратился в ресторан,
Где сел за стойку бара и собрался
Все беды опустить в хмельной стакан.

Так если Вы узнать хотите что-то,
Пока вконец его язык не смяк,
Нелёгкая Вам предстоит работа,
Ведь его сердцем заправляет мрак.

Поэт
Придётся с фонарём мне опуститься,
Чтоб из груди достать занозу ту,
Которою наш благородный рыцарь
Любимую решил сменить жену.

(Закрывает полупустую коробку и оставляет её на столе. Сжимает трость и выходит из номера.)

У лифта коридорный прощается. Поэт находит хирурга у бара, приближается к стойке и делает взмах тростью. Бармен тут же передаёт полотенце и удаляется прочь. Поэт склоняется над хирургом и заглядывает в стакан, рядом с которым недовольно вибрирует телефон.

Сдаётся, что стакан уже не полон,
Позвольте мне продолжить марафон,
А Вы пока взгляните, что за ворон
Склевать решил несчастный телефон.

Хирург
Коллеги уж давно собак спустили
И с ними меня ищут по углам,
А та, чей номер пальцы полюбили,
Всё так же холодна к моим звонкам.

Пускай звонит, пока заряд не выйдет —
Посмотрим, кто из нас двоих сильней,
Никто в том сожаленья не увидит,
Коль сердце остановится быстрей.

Поэт
Вы вовсе не пошляк, теперь я вижу,
Пора лишь изменить напитка цвет,
Заполним коньяком печали нишу,
И в этом нам поможет старый век!

(Трость вкладывает в ладонь поэта пыльную бутылку. Он тщательно избавляется от грязи и наполняет два стакана.)

Хирург
И вкус, и аромат благословенны,
Вдруг сделалось тепло так на груди!..
Тот мастер, видно, был знаток отменный,
Раз выжал сей нектар он из лозы.

Поэт
Порочнее он был любого зверя:
Азартен, жаден и не в меру груб,
Хотя он лучше многих в своё время
Умел в хмельные бочки резать дуб.

Вот только Ваши пальцы сей напиток
Не научились правильно держать,
И змей наслал на душу уйму пыток,
Коль первый Вы урок решили взять.

Хирург
Змею себе обвил я сам по шее
И сам сорвал печать с запретных уст:
Вовек не совершал чего глупее,
Решив, что я не кролик, а мангуст.