Дюжина, или История одной души

День девятый

Позднее утро. Поэт одиноко лежит в постели. Его рука опускается на пустую подушку. Он поднимает голову и оглядывается по сторонам в поисках Л. Не обнаружив её следов, поэт подбирает с пола брюки и торопливо накидывает рубашку на голое тело. На столе он находит записку, под ней — кольцо. Прочитав послание, он раздражённо рвёт его на части.

Поэт
Опять сбежала! Если б не посланье,
Решил бы, что и не было всего,
И что наше последнее свиданье
Во сне пробралось сквозь моё окно!

Но вовсе не мираж: была моею,
И мы делили на двоих любовь,
И было сердцу так уютно с нею,
Что даже в жилах закипала кровь!

И вот ушла... И где ж тому разгадка?!
Сама ж явилась на моё крыльцо...
Быть может, на бумаге опечатка,
Зачем тогда оставила кольцо?!

Она лгала! Пора забыть сомненья:
Фальшивою была её искра!
Что для меня — душевные мученья,
То для неё — забавная игра!

И двойкою я был, а не валетом,
Так почему ж опять хочу сыграть?!
Ведь все мои уловки под запретом,
И карты уж по новой не раздать!

Для глупости не сыщешь оправданья,
И лучше сердце вырвать из груди,
Навеки прекратив его страданья,
И всю печаль оставив позади...

(Находит под столом бутылку и делает несколько глотков. Не выпуская её из рук, кладёт ладонь на стол и сбрасывает кольцо на пол.)

Слышится стук. Входит коридорный. Он выглядит возбуждённым, но сосредоточенным.

Коридорный
Простите, начинаю без вступленья,
Ведь каждая минута дорога:
От гостьи ожидал исчезновенья
И проследил за нею до конца.

К рассвету кавалер уже явился,
От «Метрополя» в сторону увлёк,
Там у кофейни вновь остановился,
А дверь машины запер на замок.

Поэт
Дай угадаю: новый наш приятель
Без нимба раньше вовсе не ходил,
На благодетель жизнь свою потратил
И лишь одну до этих пор любил?

Коридорный
К тому ж ещё опять лицо с обложки:
Он важный архитектор, меценат,
Имеет сына и четыре кошки,
И десять лет почти уж как женат.

Больницы строит, детские приюты,
Собор старинный смог восстановить,
В его бы честь нам запускать салюты,
С чего же он решил всё изменить?!

Поэт
Должны спасти очередную жертву,
Тебе всё по дороге разъясню,
Веди меня скорее к тому месту,
Где я следы несчастного найду.

(Сжимает трость и торопливо следует к двери. У самого порога останавливается и подбирает кольцо.)

Слышится рёв мотора. Вскоре на горизонте появляется кофейня. Колокольчик оповещает о прибытии новых посетителей. Оглядевшись по сторонам, коридорный указывает на пару в углу и занимает столик у входа. Поэт берет свободный стул и бесцеремонно садится рядом с архитектором. Он отодвигает в сторону его букет и кладёт кольцо на стол. Затем он целует Л. и делает глоток прямо из её чашки.

Любимая, ты вновь кольцо забыла.

Архитектор
Любезнейший, простите, а Вы кто?

Поэт
Я тот, кого она тобой дразнила.

Архитектор
Но Ваше незнакомо мне лицо.

Поэт
Сдаётся, позабыл я про манеры,
Зови же меня коротко — супруг!

Архитектор
А я коллега из рабочей сферы...
И, в сущности, не более, чем друг...

Поэт
Конечно же, какие тут сомненья!
Передо мной достойный человек,
Что службу приходскую в воскресенье
С женой не пропускал уж целый век.

Архитектор
Бывало, и сынишка рядом с нами
Ходил туда, не опуская глаз...
Совсем я закрутился с делами,
Пора наедине оставить вас...

Поэт
Счастливого пути! И не стесняйся
Дела домой нести без лишних слов,
Жене в любви почаще признавайся
И корм купи помягче для котов!

Архитектор
Спасибо, так и сделаю, прощайте,
И я Вам благодарен за совет...
Чуть было не забыл, прошу, подайте:
Я для любимой тот купил букет...

Поэт учтиво передаёт букет и манерно машет рукой на прощание. Архитектор делает поклон и опускает взгляд в пол. Л. досадливо закусывает губу и возвращает себе чашку.

Поэт
Здесь подают вполне пристойный кофе.

Л.
Я в чашку ту добавила коньяк.

Поэт
Привычка, что приводит к катастрофе.

Л.
Давно уж не привычка, а пустяк.

Поэт
Что одному — пустяк, другому — лихо,
Какой по счёту новый кавалер?!

Л.
Так лишь из-за того была шумиха,
Что с ревностью покончить не сумел?!

Поэт
Плевать уже на ревность и безумство!
Сиреною ты стала с этих пор?!
В чужих мужьях ты пробуждаешь чувства,
Ведь так велит со зверем договор?!

Л.
Да что тебе вообще о том известно?!
Что знаешь ты о боли и огне?!
Ты думаешь, что честь ещё уместна
Лишь потому, что не бывал на дне!

Поэт
А где же я по-твоему слонялся:
Средь чудных птиц и белых облаков?!
Я тоже в кипятке сто лет купался,
Покуда жар не вышел из котлов!

Л.
Твой круг с котлами — просто санаторий,
Где может лишь «изнежиться» душа,
А я попала прямо в крематорий,
Где каждая секунда, как века!

(Неловким движением смахивает со стола блюдце.)

Поэт хмурит брови и ненадолго отводит взгляд в сторону. Вскоре Л. возвращает привычное хладнокровие, поправляет волосы и усмиряет дрожащие пальцы.

Поэт.
Ты мученица?! В этом оправданье?!