Джеймс и Анна

​Variola vera

Кем бы ни был тот чернокнижник, он не стал ограничиваться только одной маленькой деревенькой. Несколько дней Джеймс и Анна шли мимо одиноких домов, покрытых чёрной плесенью. От каждого тянуло трупной гнилью настолько сильно, что ночевать внутри не пожелал никто из них. Глядя на застывшую картину смерти, Анна всё же несколько раз ловила себя на мысли, что по виновнику всех ужасов костёр плакал.

Иногда она вспоминала страшные сказки матери о ведьмах, которые в сердцах накладывали страшные проклятия, губящие целые города, прежде чем наконец утихали. Обычно эти сказки учили девочек сдерживать свои эмоции и никогда не желать своему обидчику страшной расправы. Даже самых ненавистных врагов следует побеждать с холодным рассудком. Никогда маленькая Анна не думала о жертвах подобных проклятий. О людях, которых постигала страшная смерть. О деревнях, покрытых чёрной плесенью. О пустоте, которую оставляли за собой такие проклятия.

Скверна не распространялась дальше деревень и участков земледельцев. В лесах почва оставалась чистой и пригодной для ночёвок и поиска пропитания. Грибы спасали от голода, земляника — от тяжёлых мыслей. Порой Анна думала о побеге, но в этот момент виски сжимало острой пульсирующей болью, пресекающей любую попытку. Джеймсу не требовалось держать её, чтобы пленница не могла сбежать. Боль мстила за мимолётные мысли об избавлении от инквизитора, вынуждая ведьму подчиняться.

И всё же судьба ей улыбнулась своей особенной кривой улыбкой. На третий день блуждания по тракту в сторону обитаемой деревни Джеймс начал стремительно слабеть. Анна почти свободно думала о ядовитых грибах, которые было бы не лишним подбросить ему в ужин и о том как улизнуть ночью. На лице инквизитора начали проступать симптомы очень знакомой Анне болезни. Но и до того она успела заметить повышенную жажду инквизитора, едва скрываемую им боль в ногах, руках и пояснице.

Будто невзначай она позволила себе приблизиться к нему и дотронуться до запястья своего конвоира, и едва не одёрнула руку. Как бы Джеймс не пытался делать вид, что с ним всё в порядке, его тело пылало. Лихорадка уже маячила на горизонте. Будто в насмешку над ними, к моменту приближения к небольшому городку, на лице и теле Джеймса начала проступать инициальная сыпь.

Анна была готова ко многому, но не к тому как уважаемый инквизитор, знаменитый преподобный Джеймс, перед которым преклонялись как перед особой королевских кровей, в один момент превратится в больного старика, нежеланного в больших селениях. Иронией судьбы всемогущий инквизитор заболел чёрной оспой, превратившись в отверженного. Их прогнали грубо, но относительно по-хорошему, лишь пригрозив забросать камнями, если посмеют переступить через границы города. Ведьма едва сдерживала хохот вспоминая как её плечи покрывались похожими пятнами, когда в далёком детстве они с Изабель подцепили оспу от коровы. Страшная болезнь её не страшила, но могла забрать мучителя, ответив на молитвы ведьмы.

Казалось, нет ничего проще. Гордый Джеймс никогда не признается своей узнице в слабости, болезни и немощи, но не сможет их скрыть. Анне достаточно только дождаться момента, когда лихорадка захватит обидчика в свой плен, и оставить инквизитора умирать где-нибудь в лесу, а самой бежать как можно дальше. Найти убежище и постараться начать жизнь заново, пусть это будет не просто. Сами мысли о свободе согревали девушку лучше любого костра.

«Только бы успеть до появления оспенных язв!» — думала она, глядя через языки огня на храбрящегося инквизитора.

Его сила подавления стремительно угасала. Когда над лесом взошла полная луна и тишину ночи прорезали тоскливые волчьи песни, Анна, притворяющаяся спящей, открыла глаза. От костра остались тлеющие угли, Джеймс метался в лихорадке. Его тёмный час настал. Ведьма неслышно поднялась на ноги, закуталась в мантию и прокралась мимо инквизитора. Когда тот начал дрожать от судорог, она побежала со всех ног в сторону тракта. Пусть к одинокой женщине люди будут относиться подозрительно, рассуждала она, однако гнать от себя как оспенного больного не станут.

Она выскочила на дорогу и с лёгким сердцем направилась вперёд. Мысли об умирающем инквизиторе её почти не мучили. Она мягко осаждала совесть своей неспособностью хоть как-то лечить больного. Без тёплой крыши над головой и лекарств Джеймса поставила бы на ноги только могущественная целительница, до времён когда магия сгинула. Дорога назад почти канула в забвение, когда он снова явил себя — Перст Судьбы. Мерзкий палец указал ведьме назад, недвусмысленно требуя вернуться.

— Ну-ну! Спасибо, но пусть каждый идёт своей дорогой! — покачала головой Анна и бросилась бежать всё дальше от гаденького пальца.

Но куда бы она ни бросила свой взгляд, Перст Судьбы поджидал её и направлял к Джеймсу. Ведьма старалась обойти его, чуть свернуть, сделав крюк и даже забраться глубже в чащу, но не встречаться с божественными фалангами. И чем дальше она шла, тем настойчивее её преследовал образ. Снова и снова он гнал ведьму к инквизитору, пока девушка едва не упала в глубокий овраг в очередной попытке обойти волю судьбы.

— Он всё равно умрёт! Со мной или без меня! — крикнула в бессильной злобе Анна, задрав голову вверх.

Даже среди звёзд она видела чёртов палец, указывающий дорогу к Джеймсу. Понуро девушка поплелась в указанную сторону, когда услышала звук чьих-то шагов. В первое мгновение ей показалось, что конвоир настиг её, однако для лихорадочного больного, преследователь шёл слишком легко и незаметно.

— Кто здесь? — громко крикнула она, схватив с земли тяжёлую ветку.

— Не пугайтесь, мисс, — ответила ей мальчишеским голосом темнота, — вы бежали и громко кричали. Я подумал, вам помощь нужна?

— А ты можешь помочь? — чуть успокоившись, спросила Анна, двигаясь ближе к дороге.

— Да, мисс. Чем смогу, помогу! Меня звать Тедди, — чуть раньше неё на дорогу выскочил жилистый полуодетый парнишка. В темноте возраст не определялся, но ростом он уже был вровень с ней.