Джек Раккун и Книга Мудрости

Часть 2

Джек сидел за стойкой бара. Его черные глаза будто бы не видели ничего прямо перед собой, в настолько глубокую задумчивость он погрузился.

До сегодняшнего дня он был почти полностью уверен, что Книга Мудрости – выдумка. Миф. Сказка для того, чтобы держать в узде конкурентов Оула и добрую половину всего города в целом. Не говоря уже о злой. Полный сборник компромата, который начал собирать на жителей Сан-Фран-Мяско еще дед нынешнего владельца «Гнезда», одновременно являлся и святым Граалем и бомбой с нестабильным часовым механизмом. Тот, кто ее похитил, должно быть, уже начал использовать подобный могущественный артефакт. Вряд ли уничтожил. Проще вырвать пару страниц про любимого себя, чем оставаться с пустыми руками, обладая до этого столь значимым рычагом давления на огромное количество властьимущих, богатых, влиятельных и известных.

- Крепко тебя, должно быть, Оул озадачил, - вдруг раздалось справа.

Джек обернулся, хотя мог узнать этот голос и не глядя на его обладательницу. Только одна кошечка в этом городе обладала столь низким, сексуальным и бархатистым тембром. Джинни Кэт Мяуэр, славная особа с огромными янтарными глазами, чудно гибким станом и шикарным пушистым хвостом.

- Что? – несколько рассеянно отозвался Джек. Она видела, как он выходил из кабинета Оула? Или в курсе самого похищения?

- Я еще могла молчать, когда ты полоскал в пиве арахис, но салфетки, дружочек, вряд ли здоровая закуска даже для такого крепкого парня, как ты, - насмешливо мурлыкнула она.

Джек растеряно взглянул на свои лапы. Что ж, она говорила правду. Треть пивного бокала занимал оброненный арахис, треть – взбитая его суетливым полосканием пена, на поверхности которой виднелись обрывки салфеток.

- Бармен, смени, и налей даме то, что она сама закажет, - произнес Джек и лизнул лапу. Привкус был соленым, приятным, но все же подозрительным. Мало ли что он там в задумчивости еще наполоскал. – Присмотри за моим местом, красотка, мне нужно в комнату для мальчиков, смыть с себя это липкое ощущение собственной никчемности.

Он снабдил свою речь привычной зубастой ухмылочкой, подмигнул Джинни и ловко соскользнул со стула вниз. Едва слышно звякнули металлические заклепки на кожаной куртке.

- Плесни мне белого русского, приятель, да не жалей сливок, - раздался за его спиной бархатистый голос.

 В туалете Джек снова выпал из реальности на пару минут, обнаружив вскоре себя за полосканием обильно пенящегося куска мыла. Дело с каждой минутой казалось все более сложным и серьезным. Проблема в том, что подозреваемых было слишком мало, а зацепки отсутствовали. Расследовать вслепую? Спрашивать у всех посетителей клуба, не видели ли они случайно подозрительную особу с книжкой в руках? Глупости!

Он, наконец, отложил мыло в сторону, тщательно сполоснул лапы и уже собирался было выйти в зал, когда в уборной появился никто иной, как Бигси Блю Бивер.

- О, Раккун, - насмешливо поприветствовал он, демонстративно приподняв край собственной шляпы. – Зря стараешсшся, липкие лапы проходимцсцев вроде тебя отмыть сцсможет только сцсерная кисцслота.

Раздражающее присвистывание было свойственно всем членам семьи Бивер, но только у Бигси Блю оно звучало столь раздражающе. Зато оно внезапно натолкнуло Джека на одну неожиданную мысль.

***

Вопреки ожиданиям, Джинни все еще сидела на своем месте, хотя грязные бокалы свидетельствовали, что за время его отсутствия она успела прикончить не одного белого русского. Впрочем, пьяной кошечка все равно не выглядела. Скорее игривой. Нечто из разряда «сначала я завалю тебя в кровать, а потом вцеплюсь когтями в морду и раздеру на множество кровавых клаптиков». Никакой золотой середины, только безумные крайности.

Но и в этом был ее особый шарм.

- Почему так долго? Снова полоскал? – поддела она его.

- Да, Бигси Блю в унитазе, - отшутился Джек. – Прости, красотка, но я тут вспомнил о срочном деле. В этот раз мне придется тебя покинуть. Увы.

Джинни скорчила недовольную моську, но промолчала.

Не сдержавшись, Джек осторожно погладил ее по затылку и спине, изогнувшейся в ответ на неожиданную, чуть грубоватую ласку. Затем кивнул, прощаясь, и направился к выходу из бара.

На полдороги его развернула обратно противоестественная сила, которой практически невозможно было противостоять.

Непреодолимая хищническая натура. Внутренний дикий зверь. 

Резко развернувшись, Джек решительно направился к бару. Джинни вспыхнула очаровательной улыбкой. Стараясь не смотреть на нее, он двумя лапами загреб самую большую, какую только мог, горсть арахиса и теперь, уже со спокойной душой, вразвалку протопал в сторону выхода.