Джентльмен из зеркала

1 глава

Карета, скрипя и подпрыгивая на ухабах проселочной дороги, казалось, вбирала в себя всю тоску и уныние осеннего дня. За окном проплывали бесконечные вереницы оголенных деревьев, их черные ветви простирались к низкому свинцовому небу в немом укорзе. Лорелайн Эверард прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь унять легкую дурноту, вызванную долгой тряской, но куда более – трепетным беспокойством, сжимавшим ее сердце маленьким, холодным комком.

Путешествие из Лондона в графство Йоркшир заняло целую вечность, и с каждым мигом, приближавшим ее к месту нового, вынужденного пристанища, Лорелайн все острее чувствовала себя не гостьей, а товаром, который везут на оценку, далеко не первосортным и уже заведомо обесцененным. Ее пальцы в поношенных лайковых перчатках судорожно сжали небольшой саквояж, где хранились немногие ее сокровища: мамин медальон, несколько книг в потрепанных переплетах и пачка писем – последняя нить, связывавшая ее с прежней, пусть и небогатой, но своей жизнью.

Поместье Гринторн-Мэнор предстало перед ней внезапно, как и полагается старинным усадьбам, скрывающимся за высокими стенами из темного камня и вековыми буками. Карета миновала обветшалые, но все еще внушительные ворота и покатила по длинной, усаженной полузасохшими вязами аллее. Сама усадьба, сложенная из серого камня, потемневшего от времени и непогоды, возвышалась на пригорке – массивная, угрюмая, с бесчисленным количеством высоких узких окон, казалось, с недоверием взиравших на приближающийся экипаж. Ничто в ее облике не сулило теплого приема, и Лорелайн невольно содрогнулась, представив, сколь многие дни, месяцы, а может, и годы предстоит провести ей в стенах, дышавших таким ледяным, неприступным величием.

Она приехала по милости – или, вернее сказать, по обязанности – своей тетушки, миссис Матильды Гронгер, сестры ее покойной матери. После кончины отца, обедневшего баронета, чьи скромные средства ушли на оплату долгов и скромных же похорон, у Лорелайн не осталось ни родных, способных принять ее с распростертыми объятиями, ни средств на содержание собственного скромного жилья. Письмо к тетке, написанное с горькой необходимостью просить о крове, было отправлено с тяжелым сердцем. Ответ пришел быстро, сухой и лаконичный: миссис Гронгер выражала свое согласие принять племянницу, снабдив послание многочисленными намеками на ту обузу, которую она на себя взваливает, и на то, что пребывание Лорелайн в Гринторн-Мэноре должно быть ознаменовано самым строгим соблюдением приличий и чувством глубокой благодарности.

Карета с грохотом остановилась у подъезда, украшенного двумя каменными вазонами, из которых печально свешивались увядшие стебли георгин. Кучер спрыгнул с козел, чтобы отворить дверцу, и Лорелайн, сделав глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, вышла наружу. Осенний ветер тут же принялся бесцеремонно трепать полы ее старого, но аккуратного дорожного плаща и забираться под шляпку, сбивая пару скромных завитков, выбившихся из строгой прически.

Дверь в дом отворилась прежде, чем она успела подняться на ступеньки. На пороге возникла невысокая, сухопарая фигура экономки в темном платье и белоснежном чепце. Ее лицо не выражало ни любопытства, ни приветливости – лишь привычную, отработанную до автоматизма почтительность.

– Мисс Эверард, полагаю? – произнесла она, и ее голос прозвучал ровно так, как и должно было прозвучать в таких обстоятельствах: вежливо, но без капли теплоты. – Вас ожидают. Позвольте проводить.

– Благодарю вас, – тихо ответила Лорелайн, переступая порог.

Внутри пахло старой древесиной, воском для полировки и едва уловимой сыростью – запах большого, давно не жившего полной жизнью дома. Холл был обшит темным дубом, на стенах висели потускневшие от времени портреты суровых на вид господ в париках и дам в кринолинах, чьи глаза, казалось, с безмолвным осуждением следили за новой обитательницей. Ничто здесь не напоминало тот светлый, пусть и скромный, дом ее детства, где пахло свежей выпечкой и книгами, а из гостиной доносились звуки клавесина, на котором играла мать.

Экономка, представившаяся миссис Девлин, провела ее через анфиладу комнат, и Лорелайн успела мельком заметить дорогую, но старомодную мебель, тяжелые портьеры и полное отсутствие каких-либо следов недавнего веселья или просто семейного уюта. В доме царила идеальная, стерильная чистота, но вместе с тем и ледяная пустота.

– Миссис Гронгер ожидает вас в утренней гостиной, – объявила миссис Девлин, останавливаясь перед высокой двустворчатой дверью. – Она просила проводить вас к ней немедленно по прибытии.

Лорелайн лишь кивнула, снова ощутив тот самый холодный комок в груди. Дверь отворилась, и она вошла.

Комната, в сравнении с мрачным холлом, показалась почти нарядной – здесь были светлые обои с нежным цветочным узором, изящные столики и кресла в стиле королевы Анны. У камина, в котором весело потрескивали поленья, в вольтеровском кресле сидела дама лет сорока с небольшим. Миссис Матильда Гронгер обладала тем же тонким, почти хрупким сложением, что и ее покойная сестра, но в ее осанке, во взгляде холодных голубых глаз и в жесткой линии губ не было и тени материнской мягкости. Она была одета в строгое платье из темно-синего грограна, и единственным украшением на ней была золотая брошь с жемчугом, приколотая у горловины.

Она не встала при входе племянницы, а лишь отложила в сторону книгу, которую читала, и устремила на Лорелайн оценивающий, безразличный взгляд.

– Ну, вот и ты, Лорелайн, – произнесла она, и ее голос, четкий и ясный, резанул слух, как лезвие. – Наконец-то. Мы уже начали полагать, что ты решила остановиться в каждой гостинице по пути и основательно промотать то немногое, что у тебя, по слухам, осталось.

– Тетя Матильда, – сделала реверанс Лорелайн, стараясь, чтобы ее голос не дрогнул. – Благодарю вас, что приняли меня в ваш дом. Мое путешествие было долгим, но без особых приключений.

– Что, разумеется, к лучшему, – сухо парировала миссис Гронгер. – Приключения – удел тех, кто может себе позволить их последствия. Садись. Ты выглядишь бледной и утомленной. Дорога, должно быть, совсем вымотала тебя. Миссис Девлин, распорядись, чтобы вещи мисс Эверард отнесли в ее комнату. И принеси нам чай.