Джентльмен из зеркала

13 глава

Экипаж Гронгеров подъезжал к поместью леди Рочестр, и Лорелайн, глядя в запыленное окно, чувствовала себя осужденной, которую везут к месту казни. Весеннее солнце, яркое и обманчиво теплое, заливало светом ухоженные поля и аккуратные живые изгороди, но в ее душе была лишь промозглая, зимняя стужа. Она сидела напротив тетки, закутанная в свое темно-синее шерстяное платье, которое вдруг показалось ей не скромным, а убогим, траурным саваном. Каждый стук колес о выбоины на дороге отдавался в висках тяжелым, монотонным боем барабанов, отсчитывающих последние часы ее свободы.

Миссис Гронгер, напротив, была настроена воинственно и деловито. Она то и дело поправляла свою шляпку с искусственными фиалками, заглядывала в крошечное зеркальце, проверяя, не расплылась ли пудра на ее влажном от волнения лице, и без конца повторяла наставления, которые Лорелайн уже перестала слышать.

—…и ни в коем случае не умничай, поняла? Мужчины его склада не выносят женщин, которые считают себя умнее их. Кивай, соглашайся, смотри внимательно и заинтересованно. Он спросит о твоих навыках ведения хозяйства — говори правду, но не приуменьшай. Упомяни, что хорошо ведешь счеты и разбираешься в качествах льна и шерсти. Это ему важно. И ради всего святого, выбрось из головы этот потерянный, отрешенный вид! Ты должна выглядеть жизнерадостной, готовой к трудолюбивой, благочестивой жизни. Он покупает не украшение, а рабочую лошадку. Так что покажи ему свою выносливость и покорность.

Лорелайн молча кивнула, глядя на мелькающие за окном поля. Ее мысли были далеко. Она вспоминала последние, отчаянные попытки вызвать Сильвана. Зеркало в ее комнате стало просто куском стекла. Сначала она видела пустую, но знакомую комнату в Ашберне. Потом и это исчезло. Отражение стало мутным, неясным, будто смотрело на нее из-под толстой воды, а затем и вовсе погасло, превратившись в обычное отражение ее собственного, побледневшего от горя лица. Связь оборвалась окончательно. Теперь у нее не было даже призрачной надежды. Только холодная, беспросветная реальность.

Поместье леди Рочестр, известное своей образцовой фермой и знаменитыми оранжереями с персиками, представляло собой уютный дом из красного кирпича, окруженный ухоженным садом. У подъезда уже стояло несколько скромных, но добротных экипажей — видимо, леди Рочестр и впрямь собрала «небольшое общество», как и обещала.

Войдя в гостиную, Лорелайн сразу ощутила спокойную, патриархальную атмосферу. Здесь не было светской суеты, как на балах у Эриксонов. Воздух пах воском для мебели, свежесрезанными полевыми цветами и сладковатым ароматом только что испеченного бисквита. Гости, человек десять-двенадцать, чинно сидели в креслах, ведя негромкие, степенные беседы. Это были в основном соседи-землевладельцы с женами, викарий Кэтсби, сидевший с таким видом, будто присутствовал на рабочем совещании, и, конечно, семья Кларк.

Энни, увидев их, сразу же встрепенулась и сделала едва заметный приветственный жест, но ее мать одергивающе тронула ее за рукав, и девица сникла, лишь бросив на Лорелайн взгляд, полный живого, неподдельного участия.

Леди Рочестр, дама лет шестидесяти, дородная и добродушная, с лицом, как у сдобной булочки, встретила их у входа.

— Матильда, дорогая! И мисс Эверард! Как я рада вас видеть! — воскликнула она, и ее радушие казалось искренним. — Проходите, располагайтесь. Погода сегодня чудесная, не правда ли? Совсем весенняя.

— О, да, леди Рочестр, просто восхитительная, — заверещала миссис Гронгер, мгновенно надевая маску светской любезности. — Ваш сад просто ожил! А розы у вас, как всегда, вне конкуренции.

Пока тетка обменивалась любезностями с хозяйкой, Лорелайн позволила себе осмотреться. И тут ее взгляд упал на человека, сидевшего в стороне, в глубоком кожаном кресле у камина. Он не принимал участия в общем разговоре, а спокойно, с видом знатока, попивал чай из массивной фарфоровой чашки, внимательно, но ненавязчиво наблюдая за происходящим.

Это, без сомнения, и был мистер Годфри Локвуд.

Ему было на вид лет сорок пять, как и говорила тетка. Он был одет в добротный, но немодный сюртук из темного сукна, который сидел на его плотной, крепкой фигуре немного мешковато. Лицо его было серьезным, с правильными, но как бы стесанными, невыразительными чертами, густыми темными бровями и твердым, прямым ртом. Волосы с проседью были коротко и практично подстрижены. Он не был ни красив, ни уродлив; он был… функционален. Таким же функциональным был и его взгляд — внимательный, спокойный, лишенный всякого любопытства или восхищения, взгляд человека, оценивающего не женщину, а потенциальную покупку — лошадь, породистую корову или, в данном случае, будущую хозяйку своего дома.

Миссис Гронгер, заметив направление ее взгляда, тут же взяла инициативу в свои руки. Ловко маневрируя между креслами, она подвела Лорелайн к камину.

— Мистер Локвуд, позвольте представить вам мою племянницу, мисс Лорелайн Эверард. Лорелайн, это мистер Годфри Локвуд, наш уважаемый сосед.

Локвуд медленно, с некоторой степенностью, поднялся из кресла и слегка склонил голову. Его движения были лишены изящества, но в них чувствовалась уверенная сила.

— Мисс Эверард, — произнес он низким, глуховатым голосом, в котором не было ни тепла, ни неприязни. — Очень приятно.

— Очень приятно, сэр, — чуть слышно прошептала Лорелайн, делая реверанс и опуская глаза.

— Мистер Локвуд как раз рассказывал нам о своих планах на яровой сев, — вступила леди Рочестр, пытаясь сгладить неловкость. — У него, знаете ли, самые передовые методы в округе.

— О, это чрезвычайно интересная тема! — подхватила миссис Гронгер с непривычной для нее горячностью. — Моя племянница, знаете ли, всегда интересовалась сельским хозяйством. Ее покойный отец, хоть и был человеком науки, очень уважал практический труд.

Лорелайн едва сдержала вздох. Она не имела ни малейшего понятия о яровом севе и в жизни не выказывала к нему ни капли интереса.