Джентльмен из зеркала

Глава 19

Тишина, воцарившаяся в холле Гринторн-Мэнора после отъезда мистера Локвуда, была не просто отсутствием звука. Это была плотная, осязаемая субстанция, наполненная вибрацией невысказанных вопросов, приглушенным дыханием шока и сладковатым запахом волнения, смешанным с пылью, поднятой недавней суматохой. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокое витражное окно, казалось, застыли в воздухе, подсвечивая медленно оседающие пылинки, словно золотую парчу. Гости, еще несколько минут назад готовившиеся к свадебной церемонии, теперь столпились у стен, перешептываясь за веерами и носовыми платками, их глаза блестели от неподдельного любопытства и смутной тревоги. Служанки, забыв о порядке и субординации, замерли в дверных проемах, их лица выражали немой вопрос и робкое ожидание. В центре этого застывшего мира, на бархатной подушке стула, все еще сидела миссис Гронгер, обмахиваясь веером с такой яростью, что казалось, вот-вот взлетит. Ее взгляд, прыгающий с Сильвана на Лорелайн и обратно, выдавал бурную работу мысли, в которой панический страх перед скандалом уже начал уступать место алчному, невероятному расчету.

Именно Сильван нарушил это тягостное, хрупкое равновесие. С изящной небрежностью, выдававшей привычку командовать, он отдал дуэльные пистолеты слуге. Молодой человек, небрежно отряхнув с рукава дорожного сюртука пыль, совершил несколько уверенных шагов по отполированному до зеркального блеска полу, остановившись перед мистером Гронгером. Тот стоял, бледный и растерянный, похожий на заблудившегося школьника, бессознательно теребя в кармане часы на цепочке.

— Мистер Гронгер, — произнес Сильван, и его голос, низкий, бархатный и невероятно спокойный, разрезал тишину, как теплый нож масло. — Приношу свои искренние извинения за беспокойство, причиненное моим столь… драматичным появлением. Уверяю вас, обстоятельства не оставили мне иного выбора. Теперь же, когда недоразумение улажено, я хочу обратиться к вам со всей серьезностью, на какую только способен. Я имею честь просить руки вашей племянницы, мисс Лорелайн Эверард. Мои намерения чисты и серьезны, и я молю о вашем благословении и согласии.

Мистер Гронгер молчал, лишь его адамoвo яблоко судорожно заходило вверх-вниз. Ответила за него, поднявшись с неожиданной легкостью, миссис Гронгер. Ее лицо преобразилось. Следы недавнего обморока и гнева сменились сиянием абсолютного, безудержного торжества. Она подлетела к Сильвану, подобно мотыльку на огонь, ее руки взметнулись в грациозном, почти театральном жесте.

— Мистер Блэйк! Дорогой мистер Блэйк! — заверещала она, и ее голос зазвенел, сорвавшись на высокие, ликующие ноты. — Боже мой, конечно же! Какая честь! Какая неожиданная и великая честь для нашей скромной семьи! Мы, разумеется, даем свое согласие! Мы счастливы и польщены! Не правда ли, мистер Гронгер? — Она с силой ткнула локтем в ребра ошеломленного супруга.

Тот вздрогнул и закивал с такой готовностью, что чуть не потерял равновесия.
— Да-да… безусловно… без всяких сомнений… — пробормотал он, утирая платком внезапно выступивший на лбу пот.

Легкая, едва заметная улыбка тронула губы Сильвана. Он прекрасно видел, как изменилось отношение тетки, и это зрелище доставляло ему определенное циничное удовольствие.

— Что ж, я несказанно рад, что мы достигли согласия, — произнес он с легким, почти незаметным поклоном. — Теперь что касается вопроса приданого… Я полагаю…

— О, не беспокойтесь об этом, дорогой мистер Блэйк! — тут же воскликнула миссис Гронгер, махая рукой так энергично, что чуть не задела вазу с цветами. — Лорелайн — девушка из древнего, почтенного рода, прекрасно воспитанная, образованная, с безупречными манерами… разве это не самое ценное приданое, которое только может предложить невеста?

Сильван улыбнулся уже открыто, и в его глазах мелькнула искорка насмешливости.

— Безусловно, сударыня, вы абсолютно правы. Однако я, как будущий муж, считаю своим долгом обеспечить мисс Эверард всем необходимым для жизни, соответствующей ее новому статусу. Я уже распорядился насчет ее будущего содержания. — Он сделал легкий, почти небрежный жест своему слуге, стоявшему навытяжку. Тот, щелкнув каблуками, подал ему изящный портфель из мягкой сафьяновой кожи. Сильван щелкнул золотыми застежками и достал оттуда несколько плотных, испещренных аккуратными строчками листов. — Вот банковские векселя на ее имя в Лондонском и Йоркширском банках. Сумма, я полагаю, достаточна для обеспечения полной финансовой независимости. А это, — он протянул другой документ с сургучными печатями, — документы на поместье Уиткрофт-Хаус неподалеку от Ашберна. Небольшое, но уютное имение с прекрасным садом. Отныне оно — ее личная собственность. На случай, — он многозначительно посмотрел на тетку, и его взгляд на мгновение стал твердым и холодным, — если ей когда-либо потребуется уединение или… абсолютная независимость.

Глаза миссис Гронгер округлились до размера блюдец. Она механически приняла бумаги, ее пальцы дрожали, скользя по качественной, плотной бумаге. Она бегло пробежала глазами цифры, и губы ее беззвучно зашептали. Суммы были не просто астрономическими — они были баснословными. Целое поместье! Личная собственность! В ее голове молниеносно пронеслись расчеты, и она была почти разочарована, что не представила Лорелайн обществу раньше и с большим размахом — с такими данными можно было бы метить и на герцога!

— Вы… вы слишком щедры, мистер Блэйк! — смогла выдохнуть она, прижимая бумаги к груди, словно священные реликвии. — Слишком щедры! Мы не достойны такой чести!

— Для моей будущей жены ничего не может быть слишком, — спокойно, но с непоколебимой твердостью ответил Сильван и, наконец, повернулся к Лорелайн. Она все еще стояла на лестнице, бледная, как мраморная статуя, не верящая в реальность происходящего. Ее пальцы судорожно впились в полированные перила. — Однако, — продолжил он, и его голос смягчился, — есть одна вещь, которую необходимо исправить немедленно. Она режет мне глаз.