Джентльмены из Ада

~ Я ВАС ГДЕ-ТО УЖЕ ВИДЕЛА ~

Продолжая всхлипывать, Александра сидела на огромном черном чемодане в гостиной, где и без того было сполна весьма удобных мест для сидения. Отчего-то, Берри, который взялся не понятно откуда, усадил ее именно сюда. 

Неловкость начала покалывать девочке кончики пальцев. Она вонзала свои тонкие коготки там, где Берри касался ее своими быстрыми и ловкими руками.  

Александра сжала грязную юбку платья и опустила голову на грудь, когда юноша, что девчонка, попытался вытереть кровь с ее лица. 

- Прошу прощения. Я сделал вам больно? – От беспокойства за последствия от своих неосторожных действий Берри чуть не выронил из рук бутылочку с обеззараживающей жидкостью. 

Александра замотала головой. 

- Дай ей сделать это самой. – Раздался голос того, чьи глаза цвета ночи. – И пусть посмотрит в зеркало. 

В груди раздался холостой удар. Девочка до сих пор ощущала легкое касание осколка, который запечатлел навечно свое участие в том скандале на ее лице. 

- Не нужно. – Слова пробивались наружу, больно царапая горло девочки. Пить хотелось невыносимо. 

Заслышав скрежещущие звуки, осыпающиеся с ее губ вместе с запекшейся кровью, Фредерик скрылся из виду на пару и минут, а вернулся, неся в руках драгоценную воду. В этот раз он не поленился открыть пару створок, чтобы отыскать хоть какую-нибудь посудину. 

Александра мигом осушила огромную чашку своего дяди и облизала пересохшие губы, отчего тут же скривилась, почуяв на языке частички засохшей крови. 

- Дай сюда! – Не выдержал Фредерик, выдернул из рук Берри мокрое от теплой воды полотенце и стал аккуратно приводить в порядок лицо девочки. 

- Аккуратно! – Злобно шипел Берри. – Ты делаешь ей больно. 

- А ты вообще ничего не делаешь, только ворчишь. Ей нужно переодеться. 

- Я же не могу рыться в ее вещах.  

- Ты можешь только трепать языком. – Оскалился Фредерик, а себе под нос добавил, но Александра расслышала. - Судьба прокляла меня трепачами, что ни день, то новый экземпляр. 

- Мы же не собираемся…Ты же не хочешь… 

Растерянный юноша, чьи глаза были цвета теплого шоколада, всколыхнул волну возмущения в Александре. Они говорили о ней, как о неодушевленном предмете. Точно кукла. Даже собрались сменить ей платьице. 

Девочка остановила руку Фредерика, продолжавшего усердно отмывать ее чумазое лицо. Жаль, что чувства не грязь, их не смоешь теплой водой. С ними можно только продолжать жить. С ними можно подружиться и договориться о вахте, сегодня главный ты, а завтра они.

Александра решила, что пришло время смены ведущей роли.  

- Спасибо. – Произнесла она четко и с чувством собственного достоинства, хотя о каком достоинстве шла речь у заплаканной маленькой девочки, чье порванное платье было измазано в грязи и в рвотных массах собственного производства, а над ее изуродованным лицом корпели два почти незнакомых юноши. – Вы сделали достаточно. Дальше я сама. Вам нужно отдыхать. Вы гости. 

Александра встала. Ноги отозвались мгновенно. Боль пробежалась по всему телу, поселив в ее голове беспросветный гул. Всю сегодняшнюю ночь ей быть в его компании, держась крепко за руки.

 
Тяжело переваливаясь с ноги на ногу, словно тело искало и не находило необходимой опоры, Александра направилась в свою комнату. 

- Вам помочь? – Без надежды спросил ее Берри, сокрушая на себя десятки ругательств за то, что не смог выполнить возложенные на него обязанности до конца. 

Александра молча продолжала ковылять к лестнице. 

- Оставь ее. – Сказал Фредерик, запуская всю пятерню в черные как смоль волосы. – Пусть отдышится.  

- Что же все-таки произошло?  

Берри смотрел вслед девочки, чтобы проследить, как она благополучно отворит дверь в свою комнату и оставит двух уже чуть лучше знакомых юношей в полном недоумении. 

- Утром они что-то говорили про ее мать. – Фредерик имел в виду ее и Эгона. – Вполне возможно, что их встреча и стала причиной… 

- Чего? – Непонимающе уставился на него Берри. – Как встреча матери и дочери могла привести к подобному? 

В ответ лишь неловкое пожатие плечами и тяжкий вздох. 

- Главное, что теперь все в порядке.  

Фредерик услышал, как хлопнула дверь ее комнаты и добавил:  

– Вероятно. 

- Мне даже не хватило времени удивиться твоему чудесному исцелению, как и тому, как легко и незаметно для самого себя я перешел с тобой на «ты».  

- Давно пора, дамочка. – Фредерик ударил своего нового друга по плечу. – А это. – Он положил правую ладонь на грудь в области сердца. – С этим тебе придется смириться и жить. Причем все свои никчемные жизни. 

Берри кивнул, до конца не понимая, о чем толкует его собеседник.  

*** 


Минуло дней восемь с той поры. 

Александра оживала.  

Ей все же пришлось по строгому письменному наставлению дяди, оставленному ранним утром после случившегося, посетить врачевателя. Никто из гостей, как и сама девочка, не видели Эгона в доме. Так же, как не слышали, чтобы входная дверь открывалась или закрывалась. Письмо же лежало на прикроватной тумбочке, озаренное ярким утренним солнцем, будто само воссоздало себя из пыли и света. 

Дядя искреннее сопереживал племяннице, судя потону послания, но настоятельно рекомендовал взять себя как можно скорее в руки и  отправиться ко врачу, чтобы тот взглянул на рану, что поселилась ухмылкой на лице девочки. Так же не стоило долго и мучительно корить себя за то, что нам неподвластно, ибо миссис Форман, хозяйка книжной лавки, по счастливой случайности принимает сына и невестку у себя дома, потому закрывает лавку на ближайшие десять дней, но искренне надеется увидеть Александру по открытии на новом рабочем месте.