Джентльмены из Ада

~ СТРАХ ~

- Фредерик, - робко начала Александра, - ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось с тобой тем вечером? 

Этот разговор она всегда заводила с надеждой, что тот увенчается успехом, но с точным знанием, что снова не услышит и слова от своего старого друга. 

Прошло три года с того самого происшествия, когда в дом ее дяди ввалились два незнакомца, жизнь в одном из которых едва теплилась. Александра была упрямой и тяжело сходилась с людьми, но когда эти люди проживают с тобой под одной крышей, а с развлечениями ее матери, дом Эгона стал, как ее собственный, времени для притирки от безысходности у них было предостаточно. 

- Ты никогда не оставишь этих бесплодных попыток, верно? – Фредерик отложил книгу в сторону и посмотрел на Александру.

Он устал. Это было видно по его глазам. Если бы она только знала, как он устал от терзающих его душу кошмаров прошлой жизни! Если бы она только знала, как он хочет и не может рассказать ей всего, потому что точно знает, подобное черное пятно станет точкой в их и так хрупких отношениях.

 
- Сказать тебе или нет… - протянула Александра. 

Фредерик вопросительно вздернул бровь.

Девушка встала с софы и прошелестела подолом платья вдоль библиотеки. 

- Именно эти слова я каждый раз читаю в твоих глазах, стоит мне заговорить о твоем прошлом. – Солнечный луч слегка лизнул ее щеку, когда она подошла к окну. – Наверное, я не смогла заслужить твоего доверия в той мере, на которую рассчитывала. И знаешь, - Александра развернулась и посмотрела на Фредерика, - уверена, что снова останусь без ответа, но продолжаю упорствовать. Наверное, я боюсь, что однажды, когда ты решишь все рассказать, то после просто уйдешь.  

Юноша забыл все слова, что до этого роились в его голове. Сердце его глухо ухнуло у самого горла. 

- Как бы больно ни было, я хочу знать заранее, что кто-то меня покинет, чтобы быть готовой. – Ее лицо озарила грустная улыбка. – Дядя говорит, что это все растет из моего желания всея контроля. Я с ним соглашалась до тех самых пор, пока мне не приснился сон, будто исчезли вы все в один день. Будто кто-то просто стер вас с холста моей жизни. Будто и не было вас вовсе. Я стою все там же, а вас нет. Никого. Страх, что обуял меня, не описать словами. – Александра тихо подошла к креслу, на котором сидел он, чьи волосы цвета ночи, и устроилась рядом с ним на полу. – Никого вокруг. Только я одна. И представь, такое чувство будто бы и меня самой нет. Вот он ты, целый и невредимый. Руки, ноги целы. Голова на месте. Но ты пустой. И эта пустота причиняет такую боль, от которой волком выть хочется, да вот только тебя нет, чтобы хоть как-то обозначить свои бестелесные мучения. Будто вы ушли, прихватив с собой не часть моей души, а все ему естество.  

Фредерик не смел и двинуться, ее голова прильнула к его колену. Он чувствовал ее слезы, тихие и незаметные. 

- Не праздное любопытство властвует надо мной, как ты дерзнул предположить, а страх.  

Он знал и прочувствовал на своей шкуре страх, как одну из зол мира, что творит его с незапамятных времен. Он понимал ее, ибо чувства их были до больного схожи, до ужасающего едины. 

*** 


Берри отвлек от чтения утренней газеты пристальный взгляд Александры. 

- Я испачкался в джеме? – Обеспокоенный, он начал тереть салфеткой вокруг рта. 

Девушка продолжала на него смотреть. Его глаза, как и прежде, даровали ей в полновластное владение царство уюта и тепла. Берри был тем, кто пробуждал в ней целый сонм воспоминаний, но его трепетное отношение к Александре служило фильтром, или точнее, волшебным зеркалом, в котором она только улыбалась в своем прошлом. Несмотря на то, что получить от матери хоть толику того, что она обрела в этом доме, было невозможным, все же, он будил в ней воспоминания о когда-то ее доме, о когда-то ее матери. 

- Ты навещал своих родителей? – Александра протянула руку к сахарнице.

Чай она пила исключительно подслащенный и никак иначе.  

Берри от неожиданного вопроса поперхнулся.

Все слова, только что вычитанные в утренних статьях вылетели со шуршащих страниц, смешались и сложились в одно, прямо тут, на столе, между ним и Александрой: ДОМ. 

Это то, что их объединяло, но было запретной темой, ибо ни тому, ни другому не сулило ничего хорошего упоминание о родительском доме.

 
- Твой дядя постарался, чтобы они ни в чем не нуждались. Так что, - он без сожаления произносил эти слова, будто всегда знал, что их семейный союз придет именно к такому краху, - я им стался не нужен.  

Александра знала, что у Берри имеются оба родителя, но не понимала, отчего те не ищут его по всему городу с полицией. Что мешает им явиться к служителям закона и попросить помощи? 

Однако, Берри был в курсе, отчего его слов, что «с ним все в порядке», было для родителей вполне достаточно.  В полицию они обратиться не могли, потому что вся округа была в курсе о прелестной дочурке Беренике, о Берри никто и не подозревал. Станется странным, если родители, имевшие дочь, попросят служителей правопорядка найти для них мальчика. 

Одним днем Констанция и Юлия заявились к Эгону, да прямо с порога начали требовать свою долю.

К своему невинному счастию, Александра не могла тогда вразумить,  о чем конкретно идет речь. Что за работу для них выполнял Берри. О какой золотой жиле шла речь, и почему дядя бессовестно присвоил ее себе на вечное пользование.  

Видимо, умалить их получилось лишь деньгами, коими Эгон, располагал в достатке, так как более они не потревожили их покой. 

- И как давно состоялся твой последний визит? – Александру поедал червь сомнения. Что-то нехорошее копошилось в укромном уголочке прямо в груди. 

- Недель восемь или девять назад. Хотя, постой, это было еще до того, как Фредерик внезапно пропал, и мне вновь пришлось волочить в дом, будь он не ладен, чемодан. – Берри задумчиво постучал указательным пальцем правой руки по нижней губе. – Да, чтоб не слукавить, будет проще поинтересоваться у Господина Эгона.