Джентльмены из Ада

~ Я БУДУ ЖИТЬ ВОПРЕКИ, А НЕ ВО ИМЯ ~

Корабль Эгона прибыл в домашний порт затемно.

- Точно солнце завтра на западе проснется. – Удивился один из матросов. – Куда ты так торопишься? – Крикнул он вслед спускающемуся с палубы Эгону.

Мужчина даже не обернулся, но ответил:

- Домой. К дочери.

Глаза матроса округлились.

- Так у тебя дочь имеется? – Никто, даже Капитан Янг, который тоже прислушался к их разговору, и не подозревали, что у Эгона есть дети.

- Шесть годков от роду. Вся в меня.

Впервые вся команда узрела его искреннюю улыбку. Она светила ярче солнца в тот погожий день. Иначе как угрюмым Эгона до этого и не величали. Охваченный несказанной радостью, он спустился на землю и побежал.

- Через два дня отчаливаем. – Слова Капитана Янга поймали Эгона уже на повороте. Он сомневался, что ему придется вновь выходить в море, по крайней мере, на рыбацком судне.

Его огромный рост расчищал дорогу на людной центральной улице. С ним здоровались, ему улыбались, отводили взгляд. Его тут знали, а он был уверен, что еще не явил миру истинного себя, потому, гордо неся свое тело сквозь человеческий водоворот, предвкушал долгожданную встречу.

Серое заплатанное пальто пропахло рыбой, а волосы сальными патлами свисали вдоль лица, но улыбка, исказившая его устрашающее лицо, накрыла тенью немытость и вонь.

Он влетел в дом и первым делом направился в детскую.

Никого.

Их с женой тесная комнатушка тоже оказалась пустой. Кухня и ванная комната были чисты.

Эгон занервничал.

Соседская собака залаяла. На шум вышла старушка, что приютилась в таком же покосившемся сарайчике напротив.

- Не мельтеши, успокойся! – Прикрикнула она на Эгона, который продолжал носиться из дома на улицу, при этом грязно ругаясь. – Здравствуй, Эгон! – Как можно мягче  и тише пропела она, чтобы он обратил на нее свое внимание.

Смена тона возымела действие, он посмотрел на нее.

- Здравствуйте. – Как опомнился, выпалил он. – Не знаете, куда подевались мои жена и дочь?

Соседка сочувствующе глянула на него.

- Так и не девались они никуда. – Она вздохнула. – Увезли твою драгоценную Сивиллу в больницу. Плохо с ней случилось. Лихорадка напала так, что не отпускала дня три к ряду. В бреду держала. Так бы и не сказалась, если бы не твоя дочурка. Прибежала испуганная, бледная. Говорит, помогите маме. Вот и понеслась я, и видели меня только.

- Сивилла… - Вторил старушке Эгон.

- Так что жена твоя в больнице. Врачи говорят, сгинет со дня на день. Лекси твоя у меня, посапывает мирно. – Она повела рукой внутрь дома. – А то ведь от матери ну не оттащишь! Думала, уж помрут вместе. – Причитала соседка, тяжело качая головой, отчего ее выбившиеся из тугой косы седые кудряшки закачались из стороны в сторону.

Старушка поплотнее укуталась в теплую шерстяную кофту и предложила Эгону войти. Тот, немного помедлив, все же принял приглашение и оказался внутри чужого дома. Ему пришлось склонить голову при входе и не поднимать ее внутри, низкие потолки не давали стоять в полный могучий рост мужчины.

Его проводили в гостиную, где на диване, свернувшись клубочком, спала его дочь.

- Лекси. – Шепнул он, опускаясь на колени рядом с ней. – Лекси. – Повторил он, когда девочка недовольно сморщила нос во сне.

Ее глаза слегка приоткрылись. Девочка улыбнулась, думая, что все еще грезит во сне, и снова сомкнула веки под тяжестью дрёмы.

- Александра. – Эгон положил свою огромную ладонь на маленькую белую ручку своего чада.

- Папа? – Пропищала она. Ее кулачки яростно протирали глаза. – Папа! – Девочка кинулась на шею родителю. – Папа. – На него обрушился ливень из детских слез.

Александра крепко обнимала его. Как же долго она его ждала! Как же долго она не плакала. Теперь ей снова можно стать маленькой девочкой. Папа дома. Он спасет маму. Спасет свою Сивиллу.

Сивилла была в ужасном состоянии. Болезнь легких, от которой нет лечения, подкосила ее. Ее некогда прекрасное лицо имело жуткий вид. Все черты заострились, будто заранее готовились ко встречи со смертью. Нос будто стал чуточку длиннее, а ноздри почти не шевелились. Каждый вдох ей давался тяжело.

Она умирала.

Александра ни на шаг не отходила от матери, но лучше ей не становилось.

Так прошел день. Потом второй.

В голове Эгона зрел коварный план.

Новый день не принес никаких изменений в планы судьбы. Жизнь, что еще теплилась в теле Сивиллы, медленно, но стремительно угасала.

- Мама откроет глазки, правда? – На Эгона смотрели два бездонных голубых озера, глаза его дочери.

В палате было три койки, две из которых пустовали.

- Лекси, как я могу говорить о том, чего не может быть? – Он приводил свой план в действие.

- Как не может быть, папа? – Александра подошла к нему и положила свои маленькие ладошки на его грудь. Они затерялись в складках пропахшего рыбой пальто. Девочка не считала этот запах мерзким, она считала его родным.

- Догадываешься ли ты, почему мама заболела? – Эгон избегал ее взгляда, он смотрел лишь на свою Сивиллу. Где-то там, в глубине его сердца, шел дождь во имя печали, в остальном же, ярко светило солнце.

- Почему, папа? – Александра шмыгнула носом.

Эгон не ответил, намеренно выдерживая паузу.

Девочка заключила его лицо в свои детские объятия и повторила:

- Почему мама болеет?

Его душа яростно затрепетала.

- Это ты виновата.

Александра склонила голову набок, в ее глаза отразилось непонимание.

- Ты виновата в том, что твоя мать, моя Сивилла, скоро умрет. – Он так давно таил в себе этот секрет, что наконец-то был рад освободиться от тяжкого груза. – Ты виновата в том, что твои родители умирают. Ты – наше проклятье!

Александра оцепенела. Она верила папе, он ведь взрослый. Он ее отец, который ни за что не обманет и не предаст. Даже сейчас, обвиняя ее в том, что она стала причиной болезни матери, он был прав, потому что быть правыми - обязанность родителей.