Джентльмены из Ада

~ ... ~

Запись в дневнике:

«Рад снова видеть тебя, мой дорогой читатель!

Для вас наверняка все еще остается загадкой, отчего в моем дневнике, где мысли и чувства, высказанные на бумаге, должно быть интимного характера, так настойчиво требует вашего внимания?

Также, вам может быть интересно, отчего я решил снова, спустя какое-то время возобновить записи, хотя клялся более не притрагиваться к книге, где запечатлено мое личное падение в собственных глазах?

На все эти вопросы у меня найдется только один ответ: герои, историю которых вы прочитаете и забудете, буду продолжать жить, а это самое главное.

Я должен был донести до мира бездонное озеро ее голубых глаз. Я не смел противостоять чувствам, обуревавшим меня после нашей первой встречи. Мне думалось, что она была и последней, поэтому, волоча свое бесконечно тяжелое тело по земле, я снова старался не оборачиваться и не смотреть по сторонам.

Мне снова преспокойно жилось по принципу поезда дальнего следования без остановок, конечная станция которого для меня недостижимая цель. Я полюбил, но сама жизнь отвергла мои чувства, превратив их в пепел с ароматом лотоса.

Мне опротивело всё и вся в этом мире. Я стал противен сам себе. Не осмелюсь заявить даже здесь, какими способами я пытался заглушить боль и отчаяние, накрывшие плотным одеялом тогда мою жизнь.

Я стал ничем, и это ничто поглотило меня.

Я бродил по заблудшим улицам ставшего мне родным города. Петлял вместе с закоулками по темным росчеркам крыш домов.

Каждая встреченная душа казалась наваждением. Я имею обычный склад ума, оттого никак не мог взять в толк, отчего столько недостойных бродит по земле, когда Александра покоится в ней? Кто решил, что они, сотня и тысяча «они» стоят ее одной?

Истинная бессмыслица, заблудившись в которой, я очнулся лишь от жгучей боли в левой руке.

Впервые после нашей первой встречи я обнаружил ее в церкви. С прискорбием, заметив, что она стала одной из моих будущих целей, я чуть было снова не впал в отчаяние. Мне никак не хотелось признавать ее участия в этом действе. Повидав на своем веку достаточно обозленных и корыстных, с полной уверенностью могу сказать, что Александра не опуститься до такого мерзопакостного продления своей жизни.

Мы обговорили место новой встречи, но, увы, там я ее не нашел. Как не смог отыскать ни одной души в том злополучном доме, обитатели которого будили во мне охотничьи инстинкты.

Я блуждал по городу, выискивая в лицах прохожих то, одно единственное. Все тени в полумраке были равны, но я ждал лишь ее.

Моя рука, словно компас, снова вывела меня в нужном направлении. Мне не пришлось долго ходить или что-то искать. Всего лишь стоило вернуться домой и обнаружить свою входную дверь открытой. Всего лишь стоило пройти в гостиную и обнаружить там ее, пытающуюся иметь вид достойный при трясущихся руках и синюшних губах.

Это была она.

Александра.

Я желал ее видеть всем своим нутром. И вот, она сидит передо мной, укутавшись в мой махровый халат, который я не потрудился убрать, и дрожит, как осиновый лист.

Когда она увидела меня, ее глаза распахнулись от удивления, и страх окутал ее, обдувая морозным дыханием, отчего она задрожала еще сильнее.

Уже тогда я знал, что ей доступно это знание. Музыка вечности, которая правит миром.

Если спеть эту песню кому-то, то слушающий падет вечным сном пред всей мирской суетой.

Совершенно неважным и смешным становится, кто ты и откуда.

Все мы бессильны пред этой музыкой. Все мы едины и одинаково значимы, пока есть кто-то, кто владеет этим тайным искусством.

Мелодия сна.

Песня вечности, незыблемое богатство которой мы сами храним всю нашу жизнь, чтобы после, в одно мгновение, предать все праху.

Можно почитать за искусство саму Александру. Можно почитать за истинное искусство – назвать песней саму Смерть.

Ее слова в жарком танце с музыкой ветра переплетаются своими незримыми телами в диком ритме, на который способна только Она.

С прискорбием стоит заметить, что эта та единственная песнь среди множества нот на этой земле, к которой никто не остается глух.

Я снова нашел ее.

Снова ваш, Бернард».