Джентльмены из Ада

~ ДОСТОИНСТВО ~

- Мне не нравится, как вы смотрите на нее. – Взгляд Фредерика был угрожающим, но внутренняя уверенность в проигрыше гасила пылкий огонь в глазах.

- Я скажу еще больше, юноша, вам не нравится то, как она смотрит на меня. – Бернард находился в своей комнате и намеревался стянуть злосчастную перчатку, оказавшись в полном уединении, но Фредерик, следовавший за ним попятам, как только хозяин дома вернулся с долгой и изнурительной прогулки, не дал закончить начатое.

Светлая рубашка на груди Бернарда натянулась, словно парус, и на сокрушительном выдохе его понесло на волнах раздражения к столу, где в его руках тут же оказался хрустальный графин полный до краев наичистейшей воды. Алкоголь был не в его характере. Как только он проснулся в этой ипостаси, то испытывал отвращение ко многим благам этого мира, точно насытился ими сполна в прошлой жизни. Каждый раз, когда он поддавался соблазну, случалось нечто невиданное и трагичное, поэтому в доме его было не найти ничего крепче черного чая.

В горле у Бернарда першило от долгой и, как оказалось, бестолковой беседы, что пришлось ему провести, потому глоток прохладной воды пришелся как раз кстати. Единственное, что сейчас ему причиняло неудобства, помимо очевидных вещей, так это черная кожа, которой была обтянута пульсирующая от боли левая ладонь.

Не позабыв о приличиях, Бернард предложил воды и Фредерик, если втиснутый насильно в руки граненный стакан считается проявлением вежливости.

Юноша, оторопев, сам не заметил, как принял знак внимания, как должное, и проследовал за хозяином комнаты в самую тень, где прямо под плотно зашторенным окном таилась небольшая, но чертовски удобная кушетка. Поняла это Фредерик сразу, как только его тело коснулось приятной на ощупь материи, коей была обита мебель.

- Вы что-то еще хотели донести до меня своим внезапным появлением? – Осведомился у Фредерика Бернард, не удостоив его и полувзгляда. – Ваше появление, хочу заметить, пришлось весьма некстати. – Мужчина сжал прокаженную ладонь в кулак, кожа перчатки натянулась на костяшках пальцев и издала характерный звук.

Фредерик наконец-то обратил внимание на взвинченное состояние своего собеседника. За свой внезапный порыв наконец-то расставить все точки над «i», он запоздало укорил себя, отчего его губы сжались в тонкую линию.

- Ваше молчание, признаться, только больше раздражает и огорчает меня, что, как вы успели заметить за долгие годы проживание под одной крышей, мне совершенно не свойственно. – Бернард облокотился на мягкую спинку дивана, закинул ногу на ногу и прикрыл глаза. Теперь его ресницы подрагивали в такт успокаивающего ритма дыхания.

Фредерик поправил растрепавшиеся за день темные кудри. Он пасовал перед внутренне силой Бернарда. Впрочем, как и все, кому выдалась удача иметь с ним знакомство. Досадным исключением, по крайней мере для Фредерика, была его Александра, которая всегда была непреклонна, какой бы силы ветер не дул в ее сторону.

- Надеюсь, что вы простите меня за мою дерзость. – Бернард хмыкнул, давая понять, что к подобному ему не привыкать, так как слова Фредерик и дерзость стали в этом доме синонимами. – Приму это за согласие. – Продолжил Фредерик. – Александра не ваша собственность, чтобы вы предъявляли на нее единоличные права!

Последние слова были произнесены значительно громче, чем на то рассчитывал говорящий.

Бернард напрягся, но позы не изменил. Он действительно устал и был вымотан до самого дна.

- С чего, мой милый друг, в вашей кудрявой голове возникла мысль, что я смею воспринимать Александру как вещь?! – Стальные нотки в голосе мужчины заставили позвоночник юноши покрыться морозными мурашками. – Не пытаетесь ли вы окольными путями завладеть ею, как вы изволили выразиться, как своей собственностью?

- Выбор всегда останется только за ней. – Не раздумывая, выпалил Фредерик.

Бернард наконец-то развернул корпус в сторону осмелевшего Фредерика и в недоумении свел брови, отчего на лбу пролегли глубокие морщины.

- Тогда я не вижу абсолютно никакого смысла в нашей словесной войне. Она после вашего заявления выглядит бестолковой, а, если мы будем услышанными, то Александре, причине, по которой завязался этот спор, придется испытывать чувство вины, что на мой взгляд обнуляет все наше беспокойство о ней.

- Ну, - Округлил глаза Фредерик, - вы, как всегда, чертовски правы. – Его плечи обреченно опустились. – И не скучно вам жить с таким кротким нравом?

Неожиданно для тишины, царившей в этой комнате, Бернард разразился громким хохотом. Его грузный смех сотрясал пыльные стены, кружа застоявшийся воздух в неведомом ему ранее радостном вихре веселья.

Напряжение постепенно покидало тело Бернарда, уступая место обессиленному чувству безысходности. Когда, наконец, приступ безудержного хохота прекратился, мужчина смахнул подступившие от смеха слезы и, устало потирая переносицу, заговорил едва слышно, что выдавало его внутреннее состояние с головой.

- Назвать мой нрав кротким, все равно, что подарить демону свободу действий, отменяя все существующие для его укрощения законы.

Фредерик не услышал порочного шепота за словами Бернарда. Было ясно, что он говорит именно то, что имеет в виду, оттого для юноши он стал еще более сложной задачей, которую он пытался решить с первого дня их знакомства.

- Мне иногда кажется, что моему беспокойству и страху нет конца, а вы всегда так холодны, что пробирает до мурашек. Клянусь, даже Дамочка не вызывал во мне столько противоречивых чувств в отличие от вас. – Юноша не оставлял попыток достучаться до истинны.

Губы Бернарда дрогнули в попытке изогнуться в улыбке, но горечь произнесенных им мгновением позже слов, не дала им сделать этого.

-Вечная жизнь не мягкая постель, что дарит безоблачные сны. – Он устремил немигающий взгляд в потолок. – Скорее, это жесткая койка в одиночной камере, где паек столь же омерзителен, как и отхожее место в углу. Срок пожизненный, свидания запрещены, а жизнь бесконечна.