Джентльмены из Ада

~ ДА БУДЕТ БАЛ! ~

Всех, кого не кружила музыка в танце, кружил алкоголь, льющийся отовсюду. Им были полны кубки, кувшины и гости званого вечера.

Эгон подарил каждому свой приветственный взгляд. Этот монстр стал желанным гостем обезумевшего города. Жителям и в кошмарном сне не могло привидеться то, чем промышлял это безобидный с виду мужчина. Несмотря на огромные размеры собственного тела, Эгон научился управлять людьми, внушая им чувство безопасности. Часто в образе сельского дурочка он шагал по улицам и с наигранной улыбкой на устах, на самом деле бывшей оскалом, говорил людям то, что они хотели слышать. Разве можно обвинить людей в том, что, видя перед собой больше разъяренного медведя, нежели человека, стоило ему открыть рот, тут же пристыженно опускали глаза и, глядя на начищенные носки его ботинок, в которых отражалось полуденное солнце, кляли себя за опрометчивые мысли и беспричинный страх.

Убранство зала было скромным, но изысканным. Светлые стены, картины в позолоченных рамах, как уже выяснилось, картины принадлежали перу того нахального щеголя, который посмел заявиться в дом Эгона годами ранее. Видеть его разочарование после не принесшей плодов встречи, было досадно даже хозяину сегодняшнего бала.

- Прекрасный вечер.

- Это императорский фарфор? Чудесно!

- Где вы нашли таких замечательных музыкантов.

- Замечательно выглядите.

И прочие хвалебные слова, брошенные в сторону Эгона скорее из вежливости, чем из-за искреннего удивления. Все они уже видели это не впервой. Так же, как и Эгон наблюдал их все эти годы в стенах собственного дома, в стенах их домов, чужих домов, чужих мыслей.

Он ждал ту, что должна явить себя этому богемному обществу впервые.Таясь в тени, она ни капли не изменилась. Эгон понял это, как только Александра появилась в зале.

Все взоры, словно по мановению единого желания, обратились в ее сторону. Она была до ужаса прекрасна и излучала жизнь в каждом своем движении, в каждом повороте головы, когда пыталась отыскать его, в каждом взмахе ресниц, когда их взгляды наконец встретились.

Эгон подавил приступ дурноты и сделал шаг вперед.

Александра замерла на мгновение в нерешительности, она никак не могла понять, ненависть или страх сковали ее движения, но, взяв себя в руки, шагнула навстречу своему отцу.

***

- Моя пташка! – Эгон заключил свою дочь в медвежьи объятия. Та не сопротивлялась.

Возможно, где-то глубоко в душе, расколотой на части, Александра желала видеть своего отца, но вновь и вновь при их встрече встречала только Эгона, чьи глаза так были похожи на ее собственные.

- Кого я вижу! – Вдруг завопил Эгон в притворном порыве изумления, отталкивая дочь в сторону. – Старые знакомые. – Он подошел к Бернарду, следовавшему нога в ногу с девушкой, и учтиво поклонился ему.

- И вам не хворать. – Злобно шепнул в сторону Фредерик, также оказавшийся рядом в ту же секунду.

Бернард учтиво промолчал, ничем не выдав их давнее знакомство.

Александра с подозрением глянула на своего спутника, ставшего когда-то ее спасителем. Это определенно была не первая их с Эгоном встреча. Они знают друг друга и, раз Бернард умолчал об этом, ничего хорошего им это не принесло. По крайней мере одному из них. Тому, кто старался даже не смотреть в сторону отца Александры, настолько он был ему противен.

Не будет ли Бернард после смотреть так же на нее саму. Ведь, не ровен час, когда Александре придется превратиться в подобное Эгону чудище, чтобы побороть его зеркальными методами. В конце концов, она кровь от крови его, плоть от плоти его, прорвавшаяся сквозь путы смерти, точно как сам Эгон, вступившая в союз с вечностью.

- Вам так не терпелось снова встретиться со мной, что вы решили не скупиться на подарочки и привели ко мне в дом всех, кого я так хотел увидеть? – Отец Александры недобро улыбнулся, оглядывая онемевшую компанию. Слова его были обращены к Бернарду.

Тот не заставил себя ждать с ответом:

- Будь моя воля, то вы бы не увидели этих детей никогда.

- Никогда? – Эгон видно забавляла ситуация, потому он картинно прикрыл рот рукой. – Это слишком долго!

- Этого достаточно. – Констатировал Бернард, явно ничуть не смущенный ситуацией.

Эгон утратил интерес и к этому собеседнику, в миг переключившись на следующего. Сложившаяся ситуацию была для него игрой, правила которой придумал он сам, отчего настроение его было приподнятое. Хозяин вечера смотрел сквозь пелену предсказанного сердцем триумфа с легкой поволокой во взгляде от пары бокалов прекрасного вина цвета весеннего рассвета.

- Дорогой мой, - обратился Эгон к Фредерику, который глядел на него с полным отвращения взглядом. – я по тебя успел соскучиться. Ты бросил меня в самый неподходящий момент. – Мужчина положил свою грузную руку на плечо юноши и горячо зашептал ему на ухо. – За все твои грешки пришлось отдуваться нашему святоше. – Оба покосились на Авенира, стоявшего чуть поодаль ото всех, прислонившись к стене и самозабвенно любуясь пузырьками в бокале с шампанским. – Не могу сказать, что ему понравился твой подарочек.

Сухой смех сотряс могучую грудь Эгона. Фредерик нервно сглотнул, но не сказал ни слова.

Он мог только представить, что пришлось пережить Авениру за все эти годы, которые он скрывался вместе с Александрой. От этих мыслей юноша поморщился и ловко выкрутился из неприятных объятий.

Эгон довольно хмыкнул, отметив, как стали похожи эти дети.

- О, Берри, мой мальчик. – Эгон взъерошил волосы юноши, что когда-то был не отличим от прекрасной дамы или Дамочки, как было угодно называть его Фредерику. – Ты стал ржавым гвоздем в этом табурете. Вас четверо, но твоя ножка самая неустойчивая. Мне самому, не скрою, жутко интересно, почему именно ты остался в полном неведении из всей вашей шумной компании джентльменов.

Берри опустил глаза, отчего тень от его длинных ресниц накрыла подрумянившиеся от стыда щеки.