Джим Хокинс на острове с сокровищами

глава восьмая: Охота на "Морже"

     Джим  вернулся на “Саффолк” с приличным опозданием и был немедленно арестован вахтенным офицером. 
    Когда выяснилось что юнга ещё и пьян, точнее от него прилично несло спиртным - вопрос о корабельном карцере, крохотной конуре где можно было лишь сидеть скрючившись, был почти что решён и боцман, здоровенный пузатый детина с огромными руками-окороками, который держал Джима за плечи, по дружески советовал подростку заткнуться и радоваться если его не продадут, как раба, кому из на местных, на плантации.
     Хокинс принялся яростно брыкаться и вопить. Подошёл ещё и лейтенант  десанта, и уже вместе с вахтенным офицером, они вдвоём слушали сбивчивый рассказ тараторившего без умолку, Джима : “Я обнаружил пиратскую команду в Кингстоне - могу показать! Они собираются вскоре сесть на своё судно и отправиться забирать награбленную добычу, куда на острова! Говорили что многих “хлопнули” и тому подобное! Мне причитается процент от найденного у них и за поимку пиратов, от Вест Индской компании и короны!”
  Подошедший недавно  лейтенант-десантник громко хмыкнул и показав жестами другу, офицеру судна, что юнга видимо крепко нализался на берегу, влез в разговор: 
--Даже если это и пиратская команда, чему нет особо никакого подтверждения: что если они имеют патент и на самом деле лицензированные каперы? - А это уже совсем иной разговор! Второе: раз их пропустили в порт Кингстона, мы, обнаружив пиратов здесь - можем бросить тень на губернатора острова и представителя Компании на Ямайке, за что они нам обязятельно пришлют “ответ”. А так как расследование, по прошлому посещению нами данного благословенного островка, лишь недавно было “как бы закрыто” - то оно немедлено откроется вновь, со всеми отсюда вытекающими последствиями! Кого пьяненький юнга принял за пиратов - нам не ведомо. Пираты это или доблестные каперы - мы не знаем. Находятся они в Кингстоне тайно или с негласного соизволения местных властей, также загадка. И, что там ещё?
--Добыча! Они собрались делить добычу! Миллион фунтов! Я думал и мне, десять процентов от найденного у разбойников причитается... - уже буквально хныкал Джим, видя что его никто не воспринимает на корабле всерьёз и считают что он просто перебрал рому с непривычки на берегу. 
   Проклятый ром, к его ужасу, постепенно выдыхаясь делал его очень нервным, дёрганным и вообще, вместо прежней эйфории наступало опустошение и слабость, вялость. Хотелось плакать и пожаловаться о чём матушке, если бы она была рядом. Голова всё сильнее наливалась свинцом.
--Малец! - наставительно сказал вахтенный офицер. - Миллион привёз в Англию сэр Френсис Дрейк! И то, согласно официальной версии... Ты бы меньше выдумывал, почему опоздал на судно или, в следующий раз - выбери какую более реалистичную версию. А то пираты, что прямо при тебе делят добычу, да ещё и столь фантастическую по размерам - могут привести тебя самого куда в колодники. Оно тебе надо? В Африке ты с нами был и показал себя молодцом! На пиратском острове... Кажется тоже присутствовал. Не помню. Прекращай хлестать выпивку до одури и начинай жить как взрослый, тогда из тебя получится неплохой матрос! Со временем... Матрос обязан иметь логичное оправдание всегда, когда может хоть немного ворочать языком! Подумай об этом, благо время я тебе предоставлю. Толстый Снэйк!
--Я господин офицер! - ответил боцман, что всё это время удерживал Джима за плечи на месте,  что бы тот не попытался выпрыгнуть за борт, хотя Хокинс и не предпринимал подобной попытки.
--Отведи юнгу под арест, в карцер на судне!
--Слушаюсь!
--Хлеба не давай - он ему сейчас не в прок. Дай воды побольше и какую посуду, что бы не заблевал нам помещение.
   Пока хохочущий здоровяк боцман тащил хмурого, шокированного произошедшим разговором с офицерами, Хокинса - подросток быстро размышлял что ему далее предпринять.
   Выходило совсем грустное продолжение: вместо премии, за находку пиратов и добычи ими захваченной, карцер.
    А ведь “Морж” утром уйдёт и Джим не представлял точно куда именно. Искать возле неких островов, как он убедился в недавних рейдах у Мартиники - можно было месяцами и более крупные корабли, вроде огромной торговой каракки что села на мель.
  Завтра его сообщение может попросту “протухнуть” и следовало что предпринять уже здесь и сейчас, пока пираты собирались вечером и ночью грузиться провиантом и ромом на свой корабль, и ждали утра: видимо когда хоть часть команды немного протрезвеет, что бы выйти в море, а не врезаться в стоящие на якорях прочие суда по соседству.
     Решение было найденно быстро. Оно оказалось странным, но иного у Джима сейчас не нашлось: “Меня вечером и ночью не хватятся? До самого утра трогать не станут?” - спросил Хокинс своего конвоира.
--Не боись: отоспишься и получишь розог уже с утречка! А пока - блюй в ночной горшок, а не на пол. Иначе  сам его станешь вычищать потом! - ободрил Толстый Снэйк подростка.
--Восемь шиллингов серебром !- хрипло но твёрдо сказал Джим боцману.
--Что? Ты о чём?
--Тебе! Если отпустишь до утра!
--Ага! А утром ты будешь прятаться где на работах на нижних палубах, а меня вздуют? Монетки, отдашь" когда-нибудь когда встретимся", или чем ещё... - боцман маслянисто улыбнулся, словно немец Ганс, о котором у Джима всё ещё оставались неприятные воспоминания... отработаешь? Что то ты...
--Дам деньги сейчас. Серебром!
--Как это?
   Джим достал из своего тайного кармашка, в курточке, свёрток с монетами и при слабом свете фонаря пересчитал серебро перед носом заворожённого этим зрелищем, боцмана.
--Мне нужно быть на берегу до самого утра! Перед рассветом я окажусь снова на “Саффолке” и ты меня и введёшь незаметно снова на корабль, мимо вахтенных матросов и офицеров. С матроснёй сам договоришься, если что, да и офицера - приболтаешь! Четыре - получишь сейчас, остальные, по моему возвращении.
--Откуда у тебя столько... - проговорил боцман но тут же замолк, видя лицо Джима буквально искажённое гримасой.
    Теперь это был уже не хнычущий юнга, а скорее молодой демон, что может и камнем пальцы дробить и за понравившуюся самку - матросов палашом резать. Да и иного мальчишку, такого же как он сам юнгу - запросто удавить тряпками.
  После краткого секундного размышления, боцман Толстый Снэйк мотнул абсолютно лысой головой и пробормотал: “Давай! Но на кой чёрт ты рвёшься опять на берег?! Если опять нажраться - твоё конечно дело. Да только до добра это не доведёт, поверь. А если сообщать таможенникам, компанейцам или кому ещё про пиратов - так тебя же наши и накажут, что в обход них так поступил! Какие там премии будут, я не знаю, но что голову тебе пробьют, специально, сами же наши корабельные офицеры, на ближайших учениях “пороховых обезьян” - гарантирую! Раз ты с монетами, то и тут можешь хорошо устроиться! К чему тебе это?”
   Однако получив четыре серебряных кругляша мужчина успокоился и скороговоркой объяснил Джиму, как именно тому следовало незаметно возвращаться на “Саффолк”: с какого борта заплыть, как свистнуть - и что бы к рассвету уже был на корабле!
--Буду! - пообещал подросток. - Сейчас мне обязательно надо взять из кубрика юнг носки из шерсти, зимние и...
--Ну, крепко тебя пойло пробрало! - даже с некоторой завистью сказал боцман. - Я такое видел лишь раз, когда один француз смешал виски, с настоем из каким местных трав и добавил специально им приготовленные листья коки, что постоянно жуют индейцы, для бодрости. Вот он тоже: в жару одевал на себя тёплые вещи, носился как угорелый и был из себя весь такой заводной и при этом счастливый, без всякой меры...
    На недовольный взгляд Хокинса Толстый Снэйк поднял обе руки и добавил: “Твоё право! Хочешь в шерстяных, толстых, двойных носках плыть к берегу - давай! Оденешь тулуп и шапку с хвостом, что носят в Новом Свете добытчики бобров - валяй! Думаю утонешь к чёртовой матери, сразу же, но если так желаешь - почему бы и нет? Окончишь свои дни счастливым, что все твои задумки осуществились!”
   В кубрике юнг Хокинс быстро взял из своей сумки, в схроне за досками, так ему сейчас необходимые шерстяные носки. 
  Забрал отличный испанский кинжал, что прятал у себя Клоп и передав самому младшему, в кубрике, один шиллинг “на память”, чем страшно напугал малыша - Джим уже через секунду покинул так ему ставшее привычным помещение и вместе с боцманом они  стали тихо и незаметно выбираться на верхнюю палубу “Саффолка”.
   С помощью того же Толстого Снэйка подросток смог незаметно пройти мимо вахтенных  и вскоре, спустившись по переносному трапу, спущенному немного ниже специально для него боцманом - Джим уже плыл к близким огням что хорошо виднелись на берегу.
    Их было немного, но в облачной ночи они отлично были видны на берегу и на них можно было ориентироваться в пути, как на маяки.
   Добравшись наконец до берега, смертельно уставший но довольный, юнга наконец стал прорабатывать ту идею, в деталях, что посетила его ещё когда боцман Толстый Снэйк отводил  вернувшегося на корабль подростка в карцер: следовало самому забраться на корабль пиратов “Морж” и завладеть картой. Это позволит  Джиму иметь улики против морских разбойников в порту Кингстона и даст ему преимущества в доказательствах, если он захочет вновь требовать встречи с капитаном своего корабля или, как неожиданно разумно предложил Толстый Снэйк - отправится к губернатору острова , или кому из старших директоров Вест Индской Компании.
--Карта! Карта острова с сокровищами! - говорил сам себе Хокинс, выжимая одежду и думая как ему быстрее высушиться.
   Шерстяные носки в небольшом кожаном бурдюке были сухими, оставалось что придумать с штанами и подштаниками, а также рубахой юнги.
   С собой подросток взял кинжал, на случай какой опасности на пиратском “Морже”, но всё же надеялся пробраться туда незаметно: “Они пьяны и думаю к ночи, кроме людей что станут таскать припасы из “Смуглой бабы квартирмейстера” на корабль, да и то, без гарантии - все остальные надрызгаются вхлам и особо никого выслеживать не станут. Добычи незаконной на “Морже” сейчас нет и соответственно рейдов стражи или таможенников они не опасаются.”
    Дальнейшие действия виделись Джиму таковыми: он измажется какой грязью на берегу, в том числе и лицо, и совершенно став незаметным в ночной мгле при мерцающих коптящих факелах или редких масляных фонарях - пролезет каким образом на судно капитана Флинта.
   Далее, надев шерстяные носки на ноги, станет бесшумно красться по дереву палубы “Моржа”, не шлёпая босыми пятками и не стуча каблуками туфель. Скрытно. 
   Носки он специально взял толстые, зимние, что можно слегка распушить на ступне, что бы дополнительно придать мягкости шагу и почти полностью лишить “звучания” собственное скрытое передвижение по судну пиратов.
      Когда сможет найти каюту капитана - обыщет её. Джим считал что Флинт должен будет спать, будучи мертвецки пьяным. 
  Если же что случится, например ключи от сундука с бумагами не подойдут или что ещё непредвиденное - следовало в пути по кораблю обзавестись пистолетами и зарядить их. Возможно придётся кого из разбойников застрелить, в качестве самообороны, а кого и выстрелом в колено, капитана или Сильвера, заставить вспомнить где карта находится или как её расшифровать.
    Вариант со стрельбой на “Морже” казался Хокинсу слишком уж неподходящим, но и его подросток не стал исключать. Могло случиться всё что угодно.
   Как только карта будет обнаружена - её следовало засунуть в непромокаемый бурдюк, где ранее пребывали шерстяные носки и айда в воду! Скорее на...
--А почему я сам не могу их  обнаружить и забрать себе? - внезапно подумалось Джиму. - Чем? Точнее кем: Кто меня, туда, к месту пиратского схрона довезёт, поможет найти, выкопать, перевезти в указанное мною место? Глупость... Или нет? Может сжечь к чертям этот пиратский вертеп, когда они пьяными будут валяться? - карта будет у меня, “Морж” мне не нужен, как и законные, в меру конечно, обладатели сего клада. Кидаем огонь посильнее куда на нижних палубах и всё: пьяные вусмерть пираты  пока сообразят что случилось - судно уже будет непригодно к плаванию. А потом, уже после - кто из них погибнет в дыму и огне, кто начнёт винить Флинта, если тот выживет и с ним  квитаться, а если нет, тогда я один и буду из тех кто знает о схроне... Как интересно выходит.
  Подросток, внезапно почему то вспомнил вычурно одетого пирата, на пиратском острове, которого он допрашивал разбивая ему пальцы камнем и требуя отдать всё что тот имел. И судно, на котором хранился пиратский схрон, “Тюлень”, так смешно перекликалось с “Моржом” ватаги Флинта.
     Идея, о том что возможно, после похищения карты - следует обязательнго уничтожить капитана Флинта и это даст ему время на осуществление новой затеи: обнаружения какого богатенького дворянчика или негоцианта, которые не против будут получения доли, в поиске сокровищ. Перевербовка к ним, на новое судно, части юнг с “Саффолка” и в случае чего, ликвидация “компаньона” в поисках сокровищ, прямо на острове - да мало ли чего можно было сделать, имея при себе подобный документ, пяток юнг военного королевского флота под командой и опыт, которым Джим обзавёлся за последнее время: убивая товарищей и врагов или допрашивая зверски пиратов?
  Он уже успел убить несколько человек и совершенно не испытывал по этому поводу угрызений совести: ни бранденбуржец Ганс, ни вычурно разодетый пират, ни пара юнг взятых на Мальте - совершенно ему не снились ночами, ни разу после случаев когда он их собственноручно убивал.
  По мнению Хокинса, если он уничтожит Флинта - так ему ещё должны будут, директора Компании и губернаторы островов, выплатить премию, за столь удачную акцию.
--Да, Флинта надо будет уничтожить - зарезать! Пока он пьяным валяется сейчас. Чик - и всё! Хотя, если быстро не смогу обнаружить его карту, тогда беда: следует как допросить капитана “Моржа”, но пьяного пока расшевелишь... А если сперва зарезать и не найти самой карты, тогда глупость огромнейшая получается!
  Пока Хокинс сам с собой спорил, он уже понемногу добрался до стоявших в порту кораблей и высматривал сейчас их названия или какие приметы, что помогут обнаружить “Морж”.
  Внезапно он заметил как по набережной идёт группа моряков, человек в двенадцать численностью и впереди них, сразу же заметный издали, в дорогом синем кафтане вышитым серебром, быстрой походкой вышагивает его знакомец по таверне, Сильвер.
--Веселей ребята! - говорил он, идущим за ним с грузом, морякам. - Чего вы? Несёте жратву и пойло, чего же так стонете и ругаетесь как старые бабы? Вам же это всё и достанется, при чём бесплатно!
  Когда кавалькада матросов стала взбираться но сходням, на стоявший, почти что в полной темноте, странного вида корабль - Джим мыслено присвистнул и направился туда же, понимая что это и есть разыскиваемый им “Морж”.
  Сильвер приказал зажечь с пяток новых фонарей и кого то отругал на верхней палубе. Потом указал морякам, переносчикам бочек и ящиков, куда что положить и через пять минут вышел на набережную и пошёл в обратном направлении. Сообщив при этом остальным, что если они опоздают - лично будет их избивать зверски, пока все они не станут ковылять на костылях!
--Идиоты! - ругался вполголоса франтоватый владелец таверны, всё также разодетый в свой вычурный синий кафтан, в котором совсем недавно он принимал членов своей банды в собственном питейном заведении, проходя мимо кустов за которыми спрятался Джим Хокинс. - Идиоты! Сейчас, когда осталось сделать последние несколько шагов перед обеспеченной старостью и достойной жизнью - эти придурки перепьются, как команда Моргана, когда он только что получил от тогдашнего губернатора Ямайки тридцатипушечное судно и на радостях станут палить из ружей и я уверен, уверен! - обязательно, как и те дураки, попадут картечиной прямо в корабельный пороховой склад! Если по пьяной дурости кого из нашей команды мы лишимся “Моржа” и карты, то я клянусь всеми чертями морей: что не стану ни с кем из них иметь более общих дел и самолично выгрызу печень Флинту, что бы узнать, где же именно, на том огромном острове, он схоронил наши пенсионы!
  Выслушавший, данную многословную ругань пирата и тавернщика, одновременно, Джона Сильвера -  Джим напрягся и стал просчитывать про себя комбинации: вариант со “случайным” подрывом “Моржа” , во время пьяной оргии команды судна, теперь казался ему наиболее подходящим из всех - так как позволял избавиться от хозяев клада и замести следы своего присутствия при похищении карты.
  Оставалось лишь придумать такую "малость": как заполучить саму карту и заставить Флинта объяснить подростку что значат различные символы и сокращения на ней, тот самый “шифр”, о котором капитан пиратской шайки говорил недавним вечером в таверне, со своими людьми.
    Раз все они, даже хитрющий Сильвер, не пытаются похитить карту сами - значит этому есть какая причина.: возможно что тяжёлая рука Флинта, но может быть величина площади острова, на котором схоронили добычу и невозможность обнаружить сам схрон, без чётких указаний на место захоронения клада или хотя бы направления, в котором следует двигаться на поиски.
   Видя, что часть тех, кто заносили бочки и ящики на “Морж”, пиратов - принялись и сами употреблять ром большими глотками, и лишь трое идут в обратном направлении, в котором до этого прошествовал своей быстрой, пружинистой походкой, Сильвер, Хокинс обошёл кусты и выскочив возле каких то старых развалившихся ящиков, что уже полусгнили в порту, схватил один из них в руки, тот что  показался ему самым крепким.
  Далее подросток уверенно пошёл к мосткам поставленным на корабль пиратов и со спокойным уверенным видом взошёл на борт “Моржа”.
  Его тут же окликнул какой то пират, видимо вахта всё же была выставленна, но перепилась, также как и все остальные матросы судна: “Бен - это ты?”
--Угу! - уверенно махнул головой Джим и тут же направился прочь от света фонарей, в огромное тёмное серо-чёрное пятно, на верхней палубе корабля.
--Тогда тащи ящики с выпивкой капитану! Он желает продегустировать все сорта и виды пойла, что Сильвер носит нам из своего кабака! Говорит, что это единственная причина, по которой он согласился на такой скорый делёж раньше оговоренного, в договоре, срока: ром, что Сильвер всегда умел выбирать!
   Матросы, которых оказалось не менее восьми на верхней палубе, многих из которых Джим в темноте сперва просто не заметил, так как они валялись среди досок и канатов, еле держась за борта “Моржа” - принялись пьяно гоготать или прихихикивать, кто на что сейчас был горазд.
   Подросток удивлялся подобной дисциплине на судне и тому, что данная странная группа пиратов вообще смогла заполучить себе добычу, особенно такую, о которой они говорили в “Смуглой бабе квартирмейстера”. 
   Видимо лихость налётов данной пиратской команды -  компенсировалась не меньшим удальством в кутежах и глухом пьянстве, когда ромом они заливали все виденные ими ужасы пальбы и абордажей, и те мучения, которым подвергали своих жертв.
   Постояв с пару минут тихо, не шевелясь, в тёмном месте на верхней палубе, почти что не освещаемом совершенно фонарями на “Морже” - Джим начал понемногу осматриваться: на палубе вповалку, оказалось, из видимых его глазу - около десятка моряков. Ещё семеро переговаривались, стоя группами по трое-двое человек. 
    Кто из них отходил и блевал за борт, остальные с него посмеивались и вновь наполняя стаканы пойлом опустошали их с крайней скоростью и через пару минут шли сами блевать.
    На Хокинса никто не обращал внимания: то ли по пьяному глазу, то ли по причине низкой дисциплины, свойственной команде “Моржа” постоянно.
  Пробравшийся в логово пиратов - юнга осторожно натянул косынку тёмного красного цвета на лицо,  так, что бы она закрывала его нижнюю часть и мешала опознать его. 
   Поднял валявшуюся и страшно вонючую чью то полотняную куртку и тут же, хоть и скривившись, но натянул на себя: находка была почти землистого цвета и позволяла в темноте  наступившей ночи неплохо скрыть передвижения подростка на судне.
    Потом Джим вытащил свои шерстяные носки из за пазухи и распушив ступни на них - надел на себя данную обнову.
  Ещё раз оглядев ждущих очередного появления Сильвера с “грузчиками”, матросов на палубе “Моржа” - Джим осторожной змейкой соскользнул по трапу вниз, подозревая что поиски капитана сего судна могут и затянуться.
  Ступая на пятки, что бы ещё менее “звучать” по доскам палуб, Джим прошёл всего пару метров по проходам корабля, когда на него выскочили трое моряков и обдав чужака сильнейшим перегаром и оттолкнув к переборкам, совершенно не заметив крадущегося человека с косынкой на лице, со страшной руганью бросились по трапу наверх, на верхнюю палубу.
  Вскоре там послышалась очередная порция громкой брани и возня. Раздались стуки и звон, и Джим не выдержав, решил взглянуть хоть одним глазком, что происходит.
  Троица, что совсем недавно проскочила мимо него - вовсю мутузила какого то валявшегося на палубе пирата и требовала от него мяса, так как ром ромом, но они и жрать тоже хотят.
    Избиваемый пират орал что пускай на берегу собак ловят и их жрут, как китайцы в Гоа или Макао, за что его принялись избивать с новой силой.
   Вахтенные и прочие  выражали своё одобрение экзекуцией и говорили что скоро придёт Сильвер, и у него можно будет чуток чего попросить, из жрачки, а сейчас, пока погрузка только в своём начале, по требованию капитана Флинта первыми тащили на борт ящики с бутылками рому и бочонки, с этим же напитком, внутри.
  Раздались голоса где у грот мачты и странный человек споро слез из корзины наблюдателя на ней и спустился на верхнюю палубу “Моржа”.
   Когда он заговорил, Джим тут же узнал Пью, с его странно стариковскими нотками в голосе и помня о том что этого пирата называли лучшим стрелком, а значит и зрение у него должно быть отменным - подросток тут же скрылся на нижних палубах, но продолжал оставаться у трапа, подслушивая разговоры что вели пираты.
--Нет! - сказал Пью, своему, невидимому подростку, собеседнику. - Всех кто не в стельку, кроме меня, забрал с собой Сильвер - на погрузку! Остальные, как свиньи уже и ни на что не способны!
--А что на нижних уровнях?
--Всё как обычно! Джорж Мэри, ты же его знаешь - прирезал в игре в кости Аллардайса и сейчас готовимся уйти в море и там сбросить тело. Капитану это всё равно, но Билли Бонс и Сильвер злые, так как опасаются что морская стража порта что пронюхают и потому заперли Джоржа Мэри куда подальше! Но Флинт лично приказал его отпустить и дать выпивки...
--А девки, откуда шлюхи?
--Да ну, а когда их с нами не было?! Чёрный Пёс и Том Морган, старый хрыч - решили взять с собой до острова “расслабляющую кампанию” и капитан был не против: ржал от души что засолим их, если мясо закончится! Им пообещали по полсотни реалов, за каждый день в гамаке команды и они не против. Смеялись что “такие весёлые мальчики - так щедро наливают!”
--Хм... А какие они, годные?
--Да тебе ли не всё равно?! Света почти нет, рома - как воды в море! Наливай стакан, выдуй его и залазь на деваху! Расслабься за все наши лишения, последних месяцев, особенно когда на мели чёрти сколько простояли!
--И то верно - пойду я!
     Мимо не успевшего далеко спрятаться Джима, пробежал, в секунду спустившийся по трапу, с верхней палубы, пират.
   Совершенно не заметив прижавшегося на полу к переборкам Хокинса, пират пробежал почти до последней двери у носа шхуны и рывком открыв её - вскочил внутрь помещения. 
   Потом раздался явственный звон стаканов и звук разбиваемой при падении о пол бутылки, и тот же пират уже молнией выскочил из каюты в коридор,  ругаясь последними словами.
    Он, во владении какого зуда, очередным сумбурным рывком отворил новую дверь, напротив помещения где только что  накатил выпивки и когда там раздался звонкий разнобой из трёх женских голосов, видимо обрадовавшихся новому посетителю, глупо рыгнув и хохотнув, проделав это почти что одновременно - с воплем ринулся внутрь.
  Джим слышал возню, женские визги и смешки, рычание пирата. Впрочем всё затихло уже минуты через три после того как началось.
    Далее раздавались лишь насмешливые голоса женщин и звук стаканов или кружек, что видимо без конца наполняли.
   Пока подросток выжидал в своём укрытии прямо у трапа на верхнюю палубу и думал как ему скорее начать поиск каюты капитана Флинта, где наверху раздался знакомый голос Долговязого Джона Сильвера: “Что это, Пью?! Какого чёрта они блюют и дерутся в одном месте? Выбрось скотов за борт - пускай успокоятся! Нам не хватало очередых дураков, вроде Джорджа Мэри и жмура...  Аллардайса?”
   Начался спор между вернувшимся Сильвером и бывшим видимо сейчас на корабле за смотрящего, Пью: Сильвер хотел прекратить вакханалию и пинками вернуть хоть какие остатки дисциплины, но Пью его успокаивал и говорил что доля каждого лишь увеличится, если “немного ребят укокошат друг друга или утонут в собственной блевотине...”, и что не стоит бояться стражи - они к ним на “Морж” не сунуся, а тела Аллардайса и кого с ним, выбросят в море как только покинут порт, как ранее всегда поступали! Ребятам надо как развлечься, раз уж добрались живыми до Ямайки после сидения на мели и приготовиться к будущей богатой жизни. А то с непривычки перепьются до смерти, ныряя в бочки с ромом и виски, уже добравшись до Англии...
--В это - верю! - убеждённо сказал Сильвер. - Где капитан, кто за ним присматривает?
--Никто! Жить то все хотят... Билли иногда проходит мимо его каюты - глазком в щель смотрит, но не лезет. Пускай, говорит, немного смягчит свой нрав ромом, а то по трезвому - он совершенное животное!
--И то верно. Так в какой из “своих” кают он сейчас пребывает? - а то любит ведь, скотина, то с канонирами жрать ром неделями в их “коптилках”, то на верхней палубе себе гамак ставит и живёт как последний юнга, без собственного угла.
--Нет! - пояснил другу Пью. - Сейчас грустит в своей обычной, что с самого начала на “Морже” лишь его считалась, возле носового трапа и в десятке шагов от хранилища пороха и нашего ружейного склада. Лежит на шконке и пьёт твой ром... Пробует всё новые бутылки и бочонки, смешивает их и вновь - пьёт. Говорит что за подобным месивом и бурдой, всего со всем - будущее!
--Угу... Верю! Пускай пьёт, он тогда добрее, человечнее. Не мешайте ему! Главное, что бы стреляться не захотел и нас с собой не захватил. А там - хоть до самого острова пускай хлещет выпивку!
--Ахахаха! Ты вспомни, как он раба, ну того, что нам сдал своих хозяев на Барбадосе - как он с ним тогда переговоры вёл: налили полную пивную кружку бренди и заставил и раба такую же вместе с ним выпить залпом.
--Да. Силён в этом, да и в разговорах по душам - тоже.
--Точно! Я до сих пор смеюсь, когда вспоминаю как капитан пообещал тому негру выпивохе - что сделает его самого господином, над всеми рабами на плантации и отдаст ему дочерей хозяина, в наложницы: пьянчуга раб тогда неделю с нами по всем окрестностям лазил, всё выискивал тайные стоянки своих господ и показывал на иных рабов, бывших в любимчиках у плантаторов.
--Помню, помню... И как мы этих самых Бишопов, кажется так их звали, по очереди тащили к костру и намазав ноги маслом и завернув в сухие пальмовые листья - клали пятками в огонь... Они так смешно визжали.
--Ага! Как свиньи! Я тоже это вспомнил, как ты сказал. И как лица прижигали пальмовыми листьями, так что глаза пропадали и волосы, под ничего сгорали, особенно это страшно у женщин было наблюдать.
--Да ничего особенного - всё равно их потом рабы, с нашими ребятами, пускали по всей браге... Зато допросы, с костром для рук и ног, и прижиганием головы - самые верные, особенно если времени в обрез, а надо срочно что узнать, прежде чем срываться с якоря и сбегать от скорой погони! Читал, когда школярствовал в юные годы, что так даже римские кесари поступали, во как!
    Пара о чём то зашушукалась и их не стало слышно.  Джим, немного поразмыслив о том: а не сможет ли он сам “незаметно для остальных прижечь ноги Флинту”, что бы разговорить того на подробные объяснения обозначений на карте острова с сокровищами капитана “Моржа” -  начал внимательнее присматриваться к тёмному проходу, где сам сейчас прятался в углу сидя на корточках в грязной серо-чёрной куртке, с извазюканным землёй лицом и надетыми на босые ноги толстыми шерстяными носками. 
  Похоже было что рому, пирату что сейчас находился со шлюхами - налили именно в каюте, где расположился капитан “Моржа” Флинт,  и куда сносили основной запас “огненной жидкости” пираты-грузчики, перенося его с таверны на берегу, на корабль пиратов.
  Подросток думал сперва что в данной каюте возможно никого нет, но за время разговора Пью и Сильвера он  постоянно слышал постоянное некое бормотание оттуда и постоянный звон бутылей, и посчитал что вариант - что это и есть каюта пробующего все виды рома капитана Флинта, был весьма велик. Стоило её осмотреть в первую очередь!
  Не успел Хокинс начать неспеша отходить и двигаться в направлении “наливайки” на судне, как Сильвер чётко спросил у Пью: “Ты карту видел?”
--Конечно! С тобою вместе, в таверне и потом, на “Морже”!
--Да... Толково! Куча текста, который мы неделями станем расшифровывать и особо ничего не понятно.
--Флинт её по пьяни ранее всем показывал. Но сейчас, по словам Билли, наш старый дурак  карту себе под голову положил, вместе с пистолетами. Билли говорил ему что проще где в сундуке схоронить, но капитан ругаться на него начал и кричать что Бонс - всех хочет обдурить, и даже целился в него, из своего любимого мушкетона! Так что наш штурман тут же вприпрыжку ретировался, как мы тогда, от флотилии Компании, когда они на нас семь военных судов, с десантом, кинули на поимку.
--Помню... - задумчиво проговорил Сильвер. - Думаю капитан уверен,  что без него - ни черта мы не получим и посему так демонстративно и не прячет карту. Это очень плохо.
--Отчего? - изумился Пью искренне.  -  Мы же тот остров знаем вдоль и поперёк! Я и Чёрный Пёс его часто осматривали и сможем...
--Нет! Там поиска на месяц, а уж если схрон делал Флинт, то может и более! Лагерь придётся ставить на берегу - все в срубе не поместимся: искать провиант, смотреть что бы ребята друг друга, по пьяни, не перерезали... Нам необходимо с капитана пылинки сдувать, пока всё не заполучим, а уж тогда - делай кто что хочет!
    Слушать далее Джим не стал, а встав на ноги, скорым шагом направился к каюте где возможно находился пьяным капитан “Моржа”.
  Осторожно заглянув в плохо освещённое лишь одним зажжёным фонарём предполагаемое обиталище Флинта - Джим увидел огромного верзилу, с широкой бородой рыжего цвета, почти до самого брюха,  широченными “руками-окороками” и такими кулаками, что лошади зубы одним ударом могли выбить. 
    Идея драться с ним, даже просто напасть внезапно с кортиком - казалась сейчас совершенно нелепой.
  Верзила лежал на шконке в камзоле, но не парадном, как у Сильвера, а совершенно затёртом и замызганном, выцветшем и многократно полинявшем до неузнаваемости.
   Вокруг него, словно бы в каком жертвенном ритуале индейцев, располагались целые батареи полных и пустых бутылок, и словно туры, корзины с землёй что прикрывали орудия в Новом Свете, выстроились бочонки с выпивкой.
    На своём животе пират великан держал деревянную посудину - чан для напитков, куда вливал левой рукой очередную бутыль и размешивая её содержание прямо пятернёй, потом отхлёбывал  с жадностью, словно бы потерявшийся путник в пустыне, завидев долго им ожидаемый источник.
    Решение пришло в голову Джима почти внезапно: завидев кусок карты на пергаменте, что высовывалась из под головы пирата и видя что верзила совершенно не обращает ни на что внимания, будучи занят лишь очередным смешиванием напитков в посудине на своём обширном брюхе, подросток решил сильно не рисковать и провести, как ему казалось, изящную комбинацию.
  Ему виделось решение таковым: зайти, быстро зарезать Флинта  кинжалом, захватить его карту и по возможности облив дверь в пороховой склад корабля ромом, маслом и накидав туда тряпок - зажечь это всё. 
   Потом опрометью бежать на верхнюю палубу “Моржа” и кинуться в воду, пока пираты ничего не соображают. 
   Далее будет взрыв и расследование чиновников в порту, которые установят что подорвался пиратский корабль “Морж” и задержат всех бандитов что выживут, возможно, после подрыва.
   О Флинте и его карте ещё долго не станут вспоминать, а Джим тем временем найдёт себе компаньона, в поисках клада и с ним вместе, на нанятом судне...
    С самого начала всё пошло не так как предполагал Джим: Флинт вскочил как только увидел перед собой незнакомого ему матроса - с косынкой на лице и кинжалом в руке.
     Неизвестно, насколько он был пьян, но Джим явно не ожидал что верзила так скоро среагирует на его появление. 
  Драться же с таким громилой было опасно, а пистолетом Джим не обзавёлся, за всё короткое время нахождения на судне пиратов.
    Метнув свой кинжал в живот капитана “Моржа”, отчего Флинт взвыл как волк - Хокинс схватил в руку первое что ему подвернулось и также бросил  со всех сил в голову разъярённого пирата. Флинт схватился за окровавленное лицо и начал сползать на пол своей каюты.
   Оказалось что Джим смог случайно нащупать рукою двухлитровую серебряную бутыль,  какого то редкого испанского вина, что стояла скорее для красоты в каюте капитана корабля и она, благодаря своему весу и той силе, с которой её метнул подросток - слегка оглушила капитана Флинта.
  Подскочивший к поверженному врагу Джим схватил карту, находившуюся под подушкой на шконке капитана “Моржа” и тут же спрятал её у себя за пазухой.
    Когда Флинт, распростёршийся на досках пола, попытался было схватить нападающего своими огромными ручищами “клешнями”, за штаны - подросток ещё дважды ударил сидящего на полу верзилу капитана полными, полуторалитровыми,  квадратными, зелёного цвета стекла, бутылками с ромом - по голове и розочкой, от второй из них, нанёс сильнейший удар ему прямо в горло, в самый кадык.
  В этот самый момент в дверях каюты Флинта появился пират, что до этого заскакивал с рычанием в комнату бывшую напротив, где располагались проститутки.
--Капитан, вы меня зва... - спросил он и остолбенел, видя дёргающегося в предсмертных конвульсиях на полу Флинта, в луже рома и собственной крови, постоянно хрипящего и неизвестного ему человека с красной косынкой на лице, торопливо прячущего карту себе в рубашку как можно глубже.
   Джим однако не растерялся и схватив заряженный мушкетон Флинта, бывший с другого, от карты, конца шконки капитана - быстро взвёл его дорогущий кремнёвый замок и нажав на спусковой крючок, произвёл  оглушающий, в ночной тишине и нынешнем пьяном спокойствии “Моржа”, выстрел.
   Так невовремя зашедший пират, недавно расслаблявшийся, по совету Пью, с тремя жрицами любви в соседней каюте - получил с десяток пятиграммовых дробин себе в тело и лишь раз громко охнув, грузно быстро свалился на пол палубы в капитанской каюте, прямо у двери.
  Подростку  пора было срочно сбегать прочь, пока остальные пираты не начали погоню!
  Выскочивший в проход Хокинс сделал всего три быстрых шага, когда одновременно с визгом “дам”, выбравшихся что бы посмотреть чего там “мальчики разбушевались и стреляют” - с трапа на него выбежал Пью: рубаха его вздымалась под мощной грудью, в  своих руках он держал длинный кинжал, скорее восточный ятаган и фонарь, с тусклой масляной лампой внутри.
  Времени перезаряжать оставшийся в руках подростка мушкетон Флинта уже не было и Джим, надеясь хоть немного выгадать времени себе для спасения бегством - швырнул это оружие в сторону Пью, который ещё только присматривался после своего спуска с верхней палубы и тихо спрашивал, то ли у бывших внутри судна пиратов, то ли у Сильвера, оставшегося на верхней палубе: что же произошло и кто стрелял – неужто Джорж Мэри опять достал выпивку и оружие и снова чудит?
   Довольно весомый мушкетон, брошенный с силой Хокинсом, попал точно в фонарь: стёкла тут же треснули и частью разлетелись словно брызги шампанского. Горячее масло выплеснулось и загорелось на одежде Пью. 
  Пират завизжал и начал, словно бешеный  в припадке, тушить обеими руками случившийся, словно бы материализовавшийся из их недавних с Сильвером воспоминаний о прежних походах, пожар на собственном теле.
  Пробегавший мимо пирата Джим Хокинс - нанёс тому пару новых сильных ударов кинжалом в лицо. Но в темноте удары прошли вскользь и подросток отметил про себя,  что завизжавший внове пират получил оба ранения в левое плечо и возможно глаз.
--Что? Что там у вас?! - заорал Сильвер и заглянул в темноту прохода. - Что за выстрел? Какой дурак решил разбудить всю портовую или морскую стражу Ямайки? Пью - прибей своих придурков, пока они нас не подставили под...
    Договорить мысль квартирмейстер “Моржа” не успел - как на него, неслышно, благодаря надетым на ноги толстым распушенным шерстяным носкам, выскочил по трапу неизвестный и пока Сильвер хватался обеими руками за свой кинжал, висевший на широком поясе пирата, напавший схватил Сильвера за левую руку и сильнейшим рывком кинул в глубину зияющего, словно вход в Ад, абсолютным непроглядным мраком - проход на нижнюю палубу корабля.
   Бесшумное внезапное появление из темноты неизвестного произвело настолько шокирующий эффект, на прежде всегда хладнокровного Сильвера, что он не справился с волнением и достал своё оружие не с первой попытки, а уже в процессе полёта с верхней палубы на нижнюю, минуя процесс касания ногами трапа.
  Когда Джим, незаметной беззвучной тенью пробегал по верхней палубе “Моржа” к сходням, что бы как можно скорее сбежать прочь на берег и спрятаться где в порту, дабы пираты его не смогли обнаружить - из того места куда он только что забросил рывком Сильвера, раздался истошный крик,  переходящий в вой: “Нога! Нога!!! Кто нибудь - ко мне, сучьи дети! Нога...”
   Иной, словно бы старческий, голос вторил из темноты нижней палубы и криком сообщал всем на судне: “Глаза! Что за жжение! Сильвер! Билли! - где вы?! Почему так темно что я ничего не вижу?! Зажгите фонари - на “Морже” чужак! Братишки, тревога! Быстрее!!!”
--Что там случилось? - поинтересовался заплетающимся языком один из троицы вахтенных, почти чудом державшихся на ногах, у пробегающего мимо него Джима.
--Кто то украл карту капитана и заперся в пороховой комнате с мушкетом Флинта! - проорал подросток уже сбегая на набережную, прочь от пиратского судна. - Не трать зря время - стреляй через дверь, что бы скотина не сбежал с нашей долей добычи! За-а-алп!!!
    Вахтенные пьяно ухмыляясь проводили взглядом убегающего всё далее неопознанного “братишку”, с косынкой на лице, потом переглянулись и с изменившимися лицами, что то решив про себя - дружно побежали к трапу, что бы спуститься на нижнюю палубу. 
    Вскоре раздался новый вопль и крики Пью и Сильвера. Которых задели, буквально упавшие по ступенькам трапа на них сверху, пьяные вахтенные с верхней палубы. 
    И пока раненные Джимом разбойники что то пытались объяснить новоприбывшим, те, уже никого не слушая - стали сыпать порох на полки своих ружей и зажигать фитили, бормоча себе под нос о том, что сейчас они пристрелят того кто заперся в пороховой комнате и карта останется у них...
    Пью и Сильвера выбросило в воду взрывной волной, когда первый же выстрел одного из вахтенных “Моржа” увенчался успехом и горячий шар свинца, пробив не сильно толстую дверь пороховой комнаты, попал в стоявший слегка приоткрытым бочонок с гранулевидным порохом.
   Дисциплина, всегда бывшая слабой стороной команды “Моржа” - подвела экипаж судна и на этот раз.
  Билли Бонс находился на набережной, куда вышел что бы узнать какие свои вопросы у одного знакомого ему скупщика драгоценных камней и сговориться с ним о скорой встрече: когда прямо на его глазах “Морж” взорвался и весь окутанный белёсым дымом, стал опадать верхними надстройками и досками, нА воду.
    Как говорилось ранее: Пью и Сильвера - выбросило взрывной волной в воду, Билли Бонс отсутстовал на корабле. Бен Ган и Том Морган, по слёзным просьбам Джорджа Мэри - выпустили того с разрешения Флинта из сурового карцера и предложили арестанту помочь им в переноске грузов, из таверны Сильвера, на корабль - тем самым заслужив прощение убийства Аллардайса, случившегося накануне.
    Чёрный Пёс, уставший от надоевших ему портовых безотказных дам, вызванных им самим на корабль - пошёл на поиски новых, и вначале не знал что так громко взорвалось в гавани Кингстона. И лишь прибежав на стоянку своего корабля, понял что именно их пиратский “Морж”, в окружении шлюпок портовой стражи, сейчас развороченный догорает в ночи.
  Из сорока человек бывших в составе команды "Моржа", разными способами спаслись лишь двадцать два - которые сейчас на берегу шало уставились на свой корабль и пытались понять:  что вообще происходит, и как дальше будет осуществлена делёжка ими собранного общака награбленной добычи, когда и где, кем?
  При появлении директора Компании, портового чиновника, и офицеров стражи - все стали потихоньку разбредаться, не желая объясняться кто такие, и кроме раненных Пью и Сильвера, которых еле вытащили сержанты и солдаты на берег, вскоре никого из лихой команды “Моржа” не оказалось вблизи, их столь странно уничтоженного, прославленного в будущих романах, судна.