Джинн в моей квартире

Глава 5

Максим

Провалиться сквозь пол — это, знаете ли, довольно унизительное переживание. Не метафорически, а прямо вот так, когда под ногами внезапно исчезает привычная твердь, а вместо нее появляется холодная, вязкая упругость, точь-в-точь заливной холодец. И ты стоишь в этом паркетном желе по щиколотку, как болван, в полицейской форме и с блокнотом в руках.

Я, Максим Викторович Ковалев, тринадцать пять лет от роду, из них пятнадцать провел на службе. Видал разные вещи. Алкашей в голом виде, приковавших себя наручниками к радиаторам. Бабулек, выливавших рассол с балкона. Студентов, решивших проверить, поместится ли маршрутка в лифт (не поместилась). Но чтобы пол… Твердый, лакированный, скрипучий паркет… превращался в желе…

Я выдернул ногу. Ботинок вышел с приглушенным, противным «чмоком». Паркет тут же сомкнулся, снова став идеально ровным и твердым, будто ничего и не было. Только холодная липкость на коже через носок напоминала, что было. Рядом подруга гражданки Исаевой, Светлана, проделала то же самое, но с полным восторгом на лице.

— Вау! Это была квантовая телепортация? Или материализация мыслей? Я чувствовала, как мои чакры резонируют с деревом!

Я посмотрел на нее, как на сумасшедшую, потом на хозяйку квартиры, Варвару. Она стояла, прижав ладони к вискам, с выражением человека, который только что понял, что его жизнь превратилась в сюрреалистическую комедию, и режиссер у нее полный садист.

А потом я посмотрел на него. «Гражданина». «Джинна». Камиля. Он сидел в кресле, развалившись, с чашкой кофе в руке, и наблюдал за нами с видом усталого лектора, демонстрирующего простейший физический опыт особо туповатым студентам.

— Все, — тихо сказала Варвара. — Все. Я сдаюсь. Максим Викторович, вы все видите. Что мне делать?

Что делать? Да если бы я знал! В голове пульсировала пустота. В академии МВД с джиннами общаться не учили. Учили обезвреживать, вести дознание, оформлять бумаги. Учили работать с психами, маньяками, мошенниками. Про джиннов лекций не читали. Статьи такой в УК нет.

Я медленно закрыл блокнот. В голове стучала одна-единственная мысль, выжженная годами бюрократии: «Документировать. Надо документировать. Даже если это бред. Особенно если это бред».

— Гражданин… Камиль, — начал я, и голос мой прозвучал подозрительно спокойно даже для меня самого. — Вы только что… превратили паркет в желе?

Он отхлебнул кофе.

— Ненадолго. Исключительно в демонстрационных целях. Ненадежные вы, люди. Вам обязательно надо ткнуть носом. В прямом смысле. — Он кивнул в сторону пола.

Светлана ахнула.

— Так ты правда джинн? Настоящий? Из шкатулки? — Она подлетела к нему, чуть ли не нависла. — А сколько тебе лет? А ты видел пирамиды? А … Атлантиду? А можно тебя потрогать?

Он отклонился назад, в его вечно недовольных глазах мелькнуло что-то вроде паники дикого зверя, на которого несется с объятиями очень шумный и яркий ребенок.

— Отойди, тварь солнечная, — буркнул он беззлобно.

— Ой, он такой милый! — Светлана обернулась к Варе. — Варенька, ты представляешь? У тебя живет исторический артефакт! Одушевленный!

— Он не живет! — взвизгнула Варвара. —Он портит мне пол! И он… он…

— И он не покинет место… то есть квартиру, пока вы не сформулируете три искренних желания, — ровно закончил я за неё, мысленно листая свои же утренние записи. В голове, вопреки всем законам физики и здравомыслия, складывалась абсолютно бредовая, но безупречно логичная схема. — И вы, гражданин Камиль, подтверждаете свою способность данные желания исполнить. Любой сложности и направленности.

— В рамках разумного, — поправил он, ставя чашку.

Мой взгляд упал на пустой планшет в руке. Синими чернилами было выведено: «Исаева В.М. Заявление о проникновении. Гр-н представляется джинном…» Дальше следовали мои утренние выводы о психическом нездоровье задержанного. Теперь эти строчки смотрели на меня немым, идиотским укором.

В голове застучало. Тупо, настойчиво. Я медленно сунул планшет в портфель. Кнопка застегнулась с тихим, деловым щелчком. Этот звук, знакомый до боли, на секунду вернул ощущение контроля. Потом оно снова уплыло.

— Есть… у кого закурить? — спросил я. Голос вышел хриплым, чужим.

Варвара и Светлана синхронно покачали головами. Варя — с растерянной жалостью, Света — с сожалением, будто я только что попросил ключ от машины времени, а у неё его не оказалось.

— Я пять лет как бросил, — пробормотал я, больше себе, чем им. — Но сейчас… надо.

Камиль, не меняя выражения лица, щёлкнул пальцами. Лёгкий, почти невесомый щелчок.

Между моих губ появилось что-то плотное, гладкое и ароматное. Я машинально вынул изо рта толстую, идеально скрученную сигару. «Cohiba». Настоящую. Теплую, будто её только что вынули из хьюмидора где-нибудь в кабинете, куда мне по должности не заглянуть.

— Спасибо, — буркнул я, голос прозвучал сипло. — Я… на балконе. Побуду.

Развернулся и шагнул к выходу. Ноги несли меня сами, обходя мебель в квартире, где я был всего второй раз в жизни. Я толкнул балконную дверь, вышел на холодный, продуваемый всеми ветрами пятачок девятиэтажки.