Джинн в моей квартире

Глава 9

Я была счастлива. Абсолютно, беззастенчиво, до звона в ушах счастлива.

Последние две недели походили на акварельный рисунок, где все краски вдруг стали ярче, а линии мягче. Мы с Максимом виделись почти каждый день. Он заезжал после дежурства, мы пили чай на моей кухне (теперь уже без внезапных материализаций джинна, что было несомненным прогрессом), гуляли по улочкам, говорили ни о чем и обо всем сразу. Он оказался смешным, несмотря на свою усталость. И чутким. И надежным. Совсем как мой папа.

Света сияла. Она вообще всегда сияла, но теперь это сияние стало каким-то… особенным, что ли. Она таскала Камиля на свои мастер-классы, на йогу (он ворчал, но ходил), на выставки и даже на какой-то экспериментальный спектакль, где актеры полтора часа ползали по сцене и изображали камни. Я ждала, что после этого он проклянет все живое, но Камиль вернулся задумчивым и, кажется, довольным. Сказал только: «В Уре жрецы делали то же самое, но с большей верой в результат».

Они были странной парой. Солнечный ураган и ходячее четырехтысячелетнее «Вообще-то я говорил». Но, глядя на них, я чувствовала, как в груди разрастается что-то теплое и уютное. Как будто моя идеальная жизнь наконец-то обрела недостающие детали пазла.

В то утро я собиралась в студию. Нужно было доделать проект для одного въедливого заказчика. Солнце светило просто неприлично ярко, птицы заливались за окном, и даже вечно недовольная Лидия Петровна, выгуливая своего кота (который, кстати, с некоторых пор перестал транслировать философские монологи и только презрительно щурился), кивнула мне вполне миролюбиво.

Настроение было таким, что хотелось петь. Я даже напевала что-то глупое, собирая эскизы в папку, когда на кухне появился Камиль.

— Доброе утро! — жизнерадостно объявила я. — Кофе будешь? Я сварганю.

Я ждала привычного: «Это пойло нельзя называть кофе», или «Я видел, как настоящий кофе варили в Йемене в двенадцатом веке, и это было нечто иное». Вместо этого Камиль молча прошел к столу и сел на свой любимый стул, глядя в одну точку.

— Камиль?

Тишина. Он даже не моргнул.

Я подошла ближе. Он выглядел… никак. Не саркастично, не раздраженно, не устало-мудро. Просто никак. Лицо было спокойным до безжизненности, плечи опущены, руки лежали на столе, как чужие.

— Эй, — я осторожно тронула его за плечо. — Ты где?

Он вздрогнул, словно очнулся. Посмотрел на меня, но взгляд его был пустым, направленным сквозь.

— Что? — голос тоже был пустым. Без обычных бархатных ноток и иронии.

— Ты как? Выглядишь… — я замялась, подбирая слово, — … не очень.

— Я в порядке, — автоматически ответил он и снова уставился в стену.

Я смотрела на него и чувствовала, как мое идеальное утро покрывается тонкой паутиной тревоги. Что-то было не так. Совсем не так. Камиль, даже когда изображал крайнюю степень недовольства миром, всегда был живым. Он искрил сарказмом, фыркал, закатывал глаза, отпускал колкости. Сейчас передо мной сидела его оболочка. Без батарейки.

— Камиль, — я присела на корточки рядом с ним, пытаясь поймать его взгляд. — Что случилось? Света в порядке?

При упоминании Светы в его глазах мелькнула тень. Короткая, почти неуловимая вспышка боли, которая тут же погасла, погребенная под слоем серой апатии.

— Со Светой все хорошо, — сказал он ровно. — Насколько это вообще может быть хорошо.

Последняя фраза прозвучала так, что мне стало не по себе. «Насколько это вообще может быть хорошо»? Что это значит?

— Я не понимаю, — честно призналась я. — Ты меня пугаешь.

Он перевел на меня взгляд. Тяжелый, старый, бесконечно уставший.

— Не бери в голову, Варвара. Это просто… возрастное. Иди на свою работу. Я посижу тут.

— Ну уж нет, — я выпрямилась. — Один ты тут не останешься. Поехали со мной.

— Зачем? — спросил он так, будто я предложила ему совершить круг почета по Сахаре.

— Потому что я так хочу. Ты же вроде как обязан исполнять мои желания? — попыталась пошутить я.

Он даже не улыбнулся. Просто пожал плечами и встал.

— Как скажешь, хозяйка.

Это «хозяйка» прозвучало особенно тоскливо. Я вздохнула, схватила папку и повела своего четырехтысячелетнего призрака на выход.

* * *

Моя студия была прекрасна! Это мое личное место силы. Здесь пахнет землей, эфирными маслами, бумагой и кофе. Здесь я чувствую себя нужной, талантливой и уместной. Здесь ко мне приходят идеи, и даже самые сложные проекты перестают пугать.

Сегодня здесь пахло только напряжением.

Камиль сидел в углу на пуфике, который я держала для особо задумчивых клиентов, и смотрел в одну точку. Он не рассматривал эскизы на стенах (хотя обычно язвил по поводу моей любви к розовым тонам), не комментировал бардак на моем столе, не трогал книги. Он просто сидел.

В студии было тихо — всего пара человек. Леночка, мой помощник с безупречным вкусом и вечно испачканными в краске джинсами, раскладывала образцы растений для нового проекта. А Антон, фрилансер, который арендовал у меня угол, дорисовывал свои схемы в ноутбуке.