Джинн в моей квартире

Глава 13

Три дня мы жили в режиме «осадного положения», как выразился Камиль, и впервые за всё время его четырёхтысячелетний пессимизм казался не сарказмом, а трезвой оценкой реальности.

Света переехала ко мне в тот же вечер. Она появилась на пороге с огромной сумкой, из которой торчал край её любимого фартука «Миру — глина, мне — пицца», и с таким выражением лица, будто шла на эшафот, но старалась держаться молодцом.

— Я тут подумала, — сказала она, входя и оглядывая прихожую с деланным спокойствием, — у тебя же есть свободная комната. А Камиль, если что, сможет нас охранять. И вообще, девчачий уик-энд! Будем маски делать, сериалы смотреть...

— Свет, — я обняла её, чувствуя, как дрожат её плечи. — Всё будет хорошо.

— Конечно, будет, — она отстранилась и улыбнулась той самой улыбкой, которая должна была означать «я в порядке», но получалась какой-то дерганой, почти истеричной. — Я просто... разнообразие люблю. А то в моей студии только глина, глина, глина. А тут ты, Камиль, Максим будет заходить...

Камиль, стоявший в дверях гостиной с чашкой кофе, посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Ты ужасно врёшь, — сказал он безжалостно. — У тебя лицо человека, который пытается убедить себя, что мир не рушится. Но это не работает.

Света замерла. Её губы дрогнули.

— Камиль! — шикнула я.

— Что «Камиль»? — он поставил чашку и подошёл к ней. — Она боится. И имеет на это полное право. Но притворяться, что всё в порядке, глупо. Это тратит энергию, которая ей сейчас нужна для другого.

Он взял её за плечи, развернул к себе и заставил посмотреть в глаза.

— Ты в безопасности. Здесь и сейчас. И я не позволю никому тебя тронуть. Поняла?

Света смотрела на него снизу вверх, и в её глазах медленно таял тот затравленный, дикий ужас, который появился там вчера вечером.

— Поняла, — прошептала она.

— Повтори.

— Я в безопасности, — сказала она уже твёрже.

— Ещё раз.

— Я в безопасности! — почти выкрикнула она, и в голосе прорезалась знакомая, Светина нотка.

Камиль кивнул, отпустил её и отошёл к окну.

— Вот теперь лучше.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло пополам с тревогой. Они были странной парой. Слишком разными, слишком несовместимыми на первый взгляд. Но в этом жесте, в этой жёсткой, почти грубой заботе было столько настоящего, что у меня защипало в глазах.

Первая ночь прошла на удивление спокойно. Света уснула на диване в гостиной, укрытая пледом, а Камиль просидел в кресле до утра, не сомкнув глаз. Я видела это, потому что тоже не спала. Выглянула в коридор в три часа ночи. Он сидел, глядя в одну точку, и в полумраке его профиль казался высеченным из камня. Древний страж, охраняющий сон своих людей.

Утром он сказал только: «Машина уехала в час двадцать семь. Вернулась в пять пятнадцать».

— Ты всю ночь следил?

— Я четыре тысячи лет не сплю нормально, — отрезал он. — Это не подвиг, а привычка.

Но я видела, как он устал. И как Света, проснувшись, тихо сказала ему: «Спасибо». И как он чуть заметно кивнул, принимая благодарность, которую обычно презирал.

* * *

Максим приехал утром, ещё до того, как я успела сварить кофе. Он был в форме, с красными глазами и таким лицом, что я сразу поняла — новостей нет.

— Ну что? — спросила я, впуская его.

Он прошёл на кухню, кивнул Свете и Камилю, сел за стол и устало потёр переносицу.

— По машине — ничего. Камеры во дворе не захватили номер, только силуэт. Номера заляпаны грязью, марку определили — Рено Логан, но таких в Москве... — он развёл руками. — Это как иголку в стоге сена искать.

— А через камеры в городе? — спросила Света. — По пути от моей мастерской?

— Смотрим, — кивнул Максим. — Но это долго. Друзья помогают, но... — он вздохнул. — Серебристое Рено — это вам не «Ламборгини». Их тысячи.

Камиль, до этого молчавший, поднял голову.

— Я пробовал магией, — сказал он глухо. — Тоже не вышло.

Я уставилась на него.

— В смысле — не вышло?

— В прямом, — он отставил чашку. — Я попытался установить личность преследователя через его след. Энергетический, эмоциональный, любой. Но... — он запнулся, и это было так непохоже на его обычную самоуверенность, что мне стало не по себе.

— Но? — поторопила Света.

— Но я не могу пробиться, — признал он. — У него есть желание. Очень сильное, искреннее, навязчивое. И оно блокирует мои попытки его идентифицировать. Как будто... как будто оно стоит между мной и ним. Стена. Глухая, тяжёлая.

— Желание? — переспросил Максим. — Какое?

— Я не знаю, — голос Камиля звучал напряжённо, почти зло. — Я не могу его разобрать. Только чувствую тяжесть. Оно... оно съедает его изнутри. Как огонь или как болезнь.

Света побледнела. Я видела, как её пальцы вцепились в край стола.