Джинн в моей квартире

Глава 16

Максим был бледный, с бешеными глазами, в которых плескался еще не остывший страх. Камиль стоял, напряженный, как струна, с лицом, застывшим в той пугающей маске, которую я видела лишь раз, когда он говорил о своем бессилии перед чужим желанием.

— Выйдем, — сказала я им. — В коридор. Пожалуйста.

Мой голос прозвучал ровнее, чем я себя чувствовала. Где-то за спиной, у кровати, сидел несчастный отец, вцепившись в руку сына, и не поднимал головы. Ему было не до нас. Ему было до Сережи, до каждого его вздоха, до каждого писка монитора.

Максим шагнул ко мне, но я покачала головой и вышла первой.

Коридор больницы был пуст в этот час. Только дежурная медсестра в конце, склонившаяся над журналом, только тусклый свет ночников под потолком, только запах лекарств и тишина. Тишина, в которой так громко звучали шаги.

Я отошла подальше от палаты, к высокому окну в торце. За ним горела огнями ночная Москва, шумели машины и жизнь. Такая далекая сейчас, будто я смотрю на нее с другого берега.

Максим догнал меня первым. Не сказал ни слова. Просто схватил в охапку, прижал к себе так сильно, что затрещали ребра, и замер. Я чувствовала, как колотится его сердце где-то у самого моего уха, как вздымается грудь, как дрожат руки, сжимающие мою спину.

— Ты в порядке? — спросил он в мои волосы. Глухо, сдавленно, будто боялся услышать ответ.

Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая такой знакомый, такой родной запах, дарящий ощущение безопасности.

— Да, — выдохнула я. — Всё хорошо.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. Его взгляд скользнул по моему лицу, по синяку, который, наверное, уже проступил на запястье, по спутанным волосам. Потом он снова притянул меня к себе и поцеловал.

Жестко, почти больно, с таким отчаянием, будто я только что вернулась с того света. Я отвечала, чувствуя, как дрожат его губы, как пальцы впиваются в мою спину, не желая отпускать.

Сбоку донеслось деликатное покашливание. Камиль стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в сторону с видом человека, который готов провалиться сквозь землю, но не может, потому что его магия вдруг отказала от смущения.

— Я, конечно, всё понимаю, — пробормотал он, не глядя на нас. — Радость от воссоединения, эндорфины, адреналин. Но у нас, возможно, есть более насущные проблемы, чем демонстрация ваших чувств.

Я отстранилась первой. Максим не отпустил. Просто перехватил мою ладонь, сжал, будто боялся, что я исчезну.

— Варь, — голос его сел. — Что здесь происходит? Кто этот мужчина? Зачем он...

— Потом, — перебила я, погладив его пальцы. — Сначала выслушайте оба.

Я рассказала всё. Про мужчину, про его сына, про четыре года борьбы, про безнадежность. Про то, как увидел в интернете Светкино видео. Про то, как он меня похитил, потому что не видел другого выхода.

Камиль слушал, не перебивая. Его лицо медленно менялось, уступая место той тяжелой, древней усталости, которую я научилась читать в нем за эти два месяца.

— Он хочет, чтобы ты пожелала исцеления его сыну, — резюмировал Камиль, когда я закончила.

— Да.

— Ты не можешь.

— Знаю.

— Даже если бы ты очень захотела, это желание не для себя. Оно для другого. Магия не сработает. Я уже объяснял.

— Знаю, — повторила я. — Но если бы ненадоло сделать его твоим хозяином? Знаю, звучит ужасно, меня саму коробит от этих слов, но... Он бы сам загадал желание. Это возможно?

Камиль посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом.

— Нет, — сказал он. — Контракт не передается, как эстафетная палочка. Я привязан к тебе, Варвара. Пока ты жива и пока не исполнены твои желания — я твой. Сменить хозяина можно только в двух случаях.

— В каких? — спросил Максим.

— Если хозяин умрет, — жестко сказал Камиль. — Или если желания будут исполнены. Других вариантов нет.

— То есть... — я сглотнула, — никак?

— Никак, — Камиль развел руками. — Убивать тебя никто не будет, это точно. Даже в своем отчаянии этот человек не переступил черту. Он не преступник в классическом смысле. Он просто... отец, который схватился за соломинку.

— Но это не значит, что можно опустить руки, — сказала я упрямо.

— Варвара...

— Я знаю, что ты скажешь. Что правила не изменятся от того, как сильно я этого хочу. Что магия не терпит фальши. Что желание должно быть искренним и эгоистичным. Но посмотри на него, Камиль! — я кивнула в сторону палаты. — Он готов на всё. Абсолютно на всё. И если есть хоть один шанс, хоть маленькая лазейка...

— Нет лазейки, — отрезал Камиль. — Я знаю эти правила лучше, чем ты — свои эскизы. Они не меняются. И не прощают ошибок.

— А если попробовать? — тихо спросил Максим.

Камиль повернулся к нему.

— Что значит «попробовать»?

— Ну, — Максим почесал затылок, формулируя мысль, — Мы просто попробуем. Хуже-то не будет.