Джокер. Однажды в Аркхэме

ГЛАВА 4. ТРАГЕДИЯ

- Его посадили на короткий срок, и спустя он год попался с марихуаной, после чего пропал… а маму вы и сами знаете отправили куда. В старый и добрый Аркхэм. Куда же нам без старика. 
Давайте воспользоваться кратким отступлением, - Артур вдохнул, потом выдохнул. - У меня вопрос: вы хорошо танцуете? Если да, станцевали бы со мной?
Она не спешила с ответом. Обдумав столько, сколько ей потребовалось, Дженнифер призналась:
- Нет. Я бы не стала. - В её голосе угадывалась неуверенность.
- Что ж, спасибо вам за откровенность. Как говорят, попытка не пытка.
- Артур, я бы хотела услышать продолжение вашей истории.
- Продолжение, значит, вы хотите. Да будет исполнено твоё желание, дитя моё. - Глубоко вытянув, Артур сказал. - В школу... в обычную школу, где сидят обычные дети, а не параноидальные шизофреники, я ходил до десяти лет. Был слишком, должен сказать вам, счастливым для них, хоть и иногда очень трудно притворяться, когда всё кругом катится к чертовщину. А мне, знаете ли, всегда... ладно, чёрт с ним. Так случилось вот что...

***

Однажды ребята поманили меня к лестнице, к той самой, что вела в подвал. 
"Хочешь стать частью нашего клуба? -  сказали они. - Так достань оттуда резиновый шарик. Таким образом мы поймём, достоин ли ты быть одним из нас".
"Быть одним из них". Вы не представляете, что означает эта фраза для вечного изгоя. Я впервые почувствовал, что глубоко внутри у меня вспыхнул поганый свет надежды. Я ведь всё ещё мог завести друзей, ходить с ними в кино и обсуждать дурацкие фильмы ужасов, как другие нормальные дети. Я был готов идти за ними даже на край света, но в мыслях, что моё существование хоть кого-то не оставляет равнодушным. Да, всё, что мне требовалось - так это. 
Но когда я посмотрел вниз, в глубину подвала, и увидел ничего, разве что полной черноты, вдруг до меня всё дошло. Но было уже поздно. Помню, как в этот самый момент кто-то сильно пнул меня сзади, и я сразу же покатился вниз. - Он покачал головой. - То чувство, что я тогда испытывал при падении… его невозможно описывать словами. Вы можете понять это?
Дженнифер кивнула. Девятилетний опыт доказывал ей, что самое лучшее решение в таких ситуациях - молчание.
- Тогда меня озарило страшной мыслью, что если я здесь умру, то умру навсегда. И единственное чувство, которое проведёт меня на тот свет - отчаяние. То было не счастливая сказка, где всегда найдётся кто-то, чтобы спустить вам верёвку в колодец, на дне которого вы застряли, а чёртова реальность, где вы обречены остаться там навсегда. Меня нашли, свернувшегося клубком в углу, где я грыз ногти до самого основания. Я тогда сказал матери, что больше не хочу идти в школу, и больше туда не ходил.
- Что было потом?
Артур затушил сигарету на столе, оставив чёрную точку.
- Да, помнится ещё был случай, связанный с моим первым и, к сожалению, последним питомцем. Мы звали его Кеннеди, точнее я так его называл. Однажды прочитал его в статье ежедневника и подумал, что это название и самое подходящее. А маме вообще сама идея иметь псину показалась абсурдной и задушила моего единственного друга газом для насекомых, когда Кеннеди, ну, совсем нечаянно укусил её руку. Я думал, что каждый должен получить свою заслуженную долю за то, что позволял быть психически больного ублюдка на свободе с обществом, которое считает его жалким, ничтожным мусором... но я ошибался. Никто в самом деле ничего не получит, точно так же, каждый из нас рождаясь в одиночестве, умирает в том же грёбаном одиночестве, как Кеннеди.
Помню, однажды оплакивал свою дохлую собаку, будто это сделает её вновь живой, а самое глупое в данном обстоятельстве было то, что я в это верил. Однажды мама подошла ко мне и сказала: «Господь избирал тебя для очень особой миссии, радость моя. Твоя задача - нести людям добро. Ты должен улыбаться несмотря ни на что, потому что она у тебя безукоризненная, внушающая душу надежду и счастье. Так сделай счастливую улыбку».
Я больше не думал о щенке. Будучи мальчишком, похоронил свою часть, что всегда рыдала, "глубоко внутри". Оставить его там навсегда, чтобы никто до него не добрался. Подальше от остальных и всего дерьма, что происходит во всём мире. Но я... я должен был иметь идеальную улыбку, поскольку это моя судьба. Моя... трагедия. Улыбаться, несмотря ни на что.

***

- А теперь вернёмся к той части истории, что вы считаете началом. В каком-то смысле в этом и есть доля правды. Но я думаю, лучше будет называть его "началом конца".
Артур поднял усталые глаза и встретил пристальный взгляд Дженнифер. Он ведь да и только начинал.

***

Он рассказал ей о группе подростков, которые отняв у него плакат музыкального магазина "Paraya", избившие его чуть ли не до полусмерти. Он рассказал о старом кинотеатре, в котором никогда не бывал. О мужском баре "Liquor", где его при первом же визите обозвали недоумком. После этого туда Артур никогда там не явился. О красивых женщинах с милыми сумочками, посещающие салон "Блестящая Красота". Об отеле "Элк", где его приятель Гарри (у которого были проблемы с ростом) на ночь остался запертым в подвале. И, конечно же, о попытках покончить жизнь самоубийством. Артур в основном пользовался лезвием, чтобы в последний раз почувствовать прилив теплоты в запястьях, а иногда - нож. Вот только этого "последнего раза" никак не наступало. После выходка с верёвкой городской совет отправил его в психиатрическую больницу, где он тоже несколько раз намеревался "сыграть в свою удачу". Там его заставляли принимать разные препараты, а в итоге он стал зависимым от них.
На вопрос, почему он убил Сонни Ходжеса, Гарри Брауна и Майка Эджкомба в метро, он не сразу ответил. Однако ему пришлось.

Они ведь были уязвимыми, совсем хрупкими. Это словно болезнь, потихоньку пожирающая всё твоё нутро, зато приятная. Но его провоцировало к содеянному вовсе не данная мысль… а то, что они использовали его единственного же недуга против него самого. Выпендривались перед юной дамой, но этого им было мало. Им требовалась игрушка "по-крупнее". 
Они - птицы, любящие играть в фальшивые ноты. Поэтому у них нет право на жизнь (никогда не было). Получается, он просто-напросто запер их в клетке, и они лишились этой инициативы.