Джульетта поневоле

Сцена 8. Уж замуж невтерпёж

Внятного и разумного объяснения того, что со мной творится я, увы так и не смогла найти. Хорошо хоть, после устроенного мне Опаловым кровопускания ко мне вернулось привычное здравомыслие. Только вот надолго ли? Я, конечно, не спец в приворотах и прочих любовно-магических ритуалах (честно говоря, до тех пор, пока меня в Верону не перекинуло, я вообще в магию не верила), но что-то мне подсказывает, что принцип работы заклятия похож на задачу для компьютера: пока не выполнишь программу, не успокоишься. А значит пройдёт какое-то время и меня опять потянет на венчание с Ромео. И что мне, спрашивается, теперь делать?

- Как что делать? – удивилась кормилица (я даже и не заметила, как терзающий меня вопрос вслух задала). – Знамо дело, на завтрак идти, а то родители ваши гневаться станут. Ещё, спаси и сохрани Мадонна, решат, что жених вам не понравился.

Мария огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и хитро прошептала:

- А мы ведь с вами голубка и так знаем, что граф Парис для вас всё равно, что пустое место, верно?

Вот ведь потаковщица! А впрочем, мне это сейчас только на руку. Я ухватила кормилицу за руку, огляделась по сторонам, хотя и так знала, что никто, кроме опять развалившегося на кровати Опалова нас подслушать не мог и горячо зашептала:

- Кормилица, милая, мне твоя помощь нужна.

- Всё сделаю, голубка моя ненаглядная, можете даже не сомневаться, - поспешила заверить меня кормилица, глядя на меня глазами, горящими от любопытства и тайного предвкушения озорства.

- Пойди в город, найди Ромео и скажи ему, что я за него замуж не пойду.

- А он вас замуж звал? – ахнула кормилица, всплескивая руками так, словно пыталась улететь. – Голубка моя, какая же вы счастливая, такие кавалеры вашей руки добиваются, один другого краше! А может, не стоит отказывать синьору Ромео? Конечно, он сын наших врагов, зато какой пригожий и обходительный, многие благородные синьоры, мне это точно известно, об нём ночами вздыхают!

Ну, если вспомнить, как ловко сей галантный кавалер пользуется любовной магией, ничего удивительного, что женщины по нему с ума сходят.

- Коллекция ухажёров неделька, - мявкнул Опалов, пользуясь тем, что кормилица не могла его понять.

А вот не надо меня злить, я не злопамятная, просто немножко злая и память превосходная. Я умильно улыбнулась и проворковала:

- Когда пойдёшь в город, попроси, пожалуйста, кого-нибудь из слуг искупать котика. Мой котик так любит воду!

- Ещё и воду любит, - умилилась кормилица, ловко подхватывая Опалова и прижимая к необъятной груди. – Всё сделаю, голубка моя, можете не сомневаться. Идём, котик. Я тебя передам Франческе, она дивно с животными обходится.

Я послала Опаплову воздушный поцелуй и отправилась в столовую. Настроение у меня было прекрасным, всё-таки не пословица гласит: сделал гадость – сердцу радость. А при мысли о том, что в столовой меня ждёт Ярополк, мне и вовсе хотелось танцевать. Ну и пусть я веду себя, как глупая курица, много ли влюблённых могут похвастаться благоразумием? Лично я никого не знаю, у кого бы ум жил в абсолютной гармонии с сердцем, вечно то одно, то другое перевешивает.

Завтрак прошёл лично для меня весьма нервно. Во-первых, я должна была изображать самое любезное внимание к графу Парису, который, как нарочно, приставал ко мне с разными глупостями всякий раз, как я ложку ко рту подносила. Во-вторых, синьора Капулетти не сводила с меня сурового пристального взгляда, который тоже не способствовал хорошему пищеварению, а в-третьих, прямо напротив меня посадили Ярополка. И как, спрашивается, в таких условиях завтракать?! Я честно старалась, ела, не чувствуя вкуса, вежливо улыбалась, глядя на Париса и одновременно косясь в сторону Яра. Не удивлюсь, если однажды узнаю, что граф решил, будто у меня косоглазие и нервные судороги. Ещё парочка подобных трапез и они у меня на самом деле появятся.

К концу изощрённой пытки под название: семейный завтрак в компании будущего близкого родственника, у меня дико заболела голова, и появилось стойкое ощущение, что мне здесь не место, меня никто не любит, не понимает и вообще, если я немедленно, буквально сию же секунду не обвенчаюсь, то умру, причём в страшных муках. Вот теперь-то я поняла любимую тётушкину присказку про уж замуж невтерпёж!

- Ты побледнела, Джульетта, - заметила синьора Капулетти скорее с плохо скрытым раздражением, чем истинной заботой любящей матери. – Что с тобой?

Хм, а вот интересно, скажи я, что мне прямо-таки позарез приспичило замуж выйти, матушка бы обрадовалась? Наверняка, да и граф Парис тоже. Он вообще после каждой своей фразы в мою сторону смотрит, словно у меня на лбу бегущая строка с его следующей репликой светится. Я потёрла лоб и виновато улыбнулась, стараясь выглядеть так, чтобы меня с пожеланиями здоровья выпустили из-за стола и при этом не нагнали в дом кучу врачей, целителей и прочих шарлатанов, обещающих при должной оплате поставить на ноги и мёртвых. Впрочем, иной почивший скопидом, узнав, сколько родственники готовы заплатить за его исцеление, действительно может воскреснуть, чтобы собственноручно выгнать взашей жадного шарлатана и изменить завещание, оставив горячо любящим и слишком легковерным лишь пару упаковок бумажных платков. А то и вообще один платочек на всех, чтобы в следующий раз головой думали.

- Синьора Джульетта, с вами всё в порядке? – озаботился моим самочувствием граф Парис, под поощрительным взглядом моих родителей слегка касаясь моей руки своими тонкими холодными пальцами.