Эдельвейс для орка

Глава 1

Сильные орки обнимают крепко и любят нежно…

Вас ждут:

# горячий орк

# нежная героиня

# истинная пара

❤️‍🔥❤️‍🔥❤️‍🔥

Китти

«Ты пожалеешь, что отказала мне сейчас», — голос старика-инквизитора, холодный и вкрадчивый, всё ещё звучит в моей голове, заглушая даже рёв грозы за окном.

«Сама будешь раздвигать ноги передо мной и умолять взять тебя, чтобы облегчить Жгучую Хворь. А пока… наслаждайся болью. При следующем приступе будешь умнее. И послушнее».

Он ушёл, оставив меня сгорать заживо, довольный моими мучениями. И теперь я одна. Совсем одна с этой проклятой болезнью, которая сжирает меня изнутри.

Боль почти так же невыносима, как и садистская ухмылка инквизитора.

Но я не сдаюсь. Я выбираю агонию вместо покорности. Только с каждой новой вспышкой жара, что выкручивает тело, моя решимость тает, как воск.

Огонь.

Он пожирает меня, превращая кровь в кипящую лаву, а кости — в раскалённые угли.

Я больше не кричу, на это просто не остаётся сил. Лишь цепляюсь слабеющими пальцами за единственный островок реальности в бушующем пламени — маленький, увядший цветок эдельвейса, который никто, кроме меня не видит. Последнее, что осталось у меня от прошлой жизни.

На память о сестре.

Алия хотела спасти меня. А я не могла позволить умереть ей!

Я сорвала этот волшебный цветок в степи, у самой магической Завесы, там, где моя сестрёнка пряталась от стражей. Годами Алия скрывала свою болезнь, но однажды не смогла сдержать жар и подожгла амбар на ярмарке.

Больных Жгучей Хворью боятся не хуже чумы. Их изолируют. И они долго не живут…

Алия говорила, что инквизиция ставит таким клеймо, чтобы запечатать Хворь. И тогда человек сгорает заживо изнутри, мучительно и долго, в одиночестве, в каменных казематах.

Ходят слухи, что знать может поделиться магией и облегчить страдания больного. Но сестра отказалась принять предложение инквизитора о помощи.

Какая же я была наивная, когда думала, что он облегчит её страдания. Что с его артефактами сестра сможет прожить ещё ни один год…

Теперь я знаю, что инквизитор требует за свою помощь взамен!

Шёлковые простыни холодят горящую кожу, как насмешка. В этой роскошной темнице, в спальне королевского инквизитора, где даже кандалы на моих запястьях из полированного серебра, агония, должно быть, тоже считается произведением искусства. Бархатные подушки не могут заглушить звон цепей.

Алия была недовольна, что я её нашла. Наверное, это я виновата. Наверное, это меня выследили инквизиторские псы.

Тогда её Хворь вырвалась наружу, грозя испепелить нас обеих. Она толкнула меня прочь, крикнув, чтобы я бежала, а сама шагнула в это марево, в никуда.

Да, я послушалась. Но когда оглянулась и увидела, что сестра в огне, из моей груди вырвался беззвучный крик, и в ответ на её пламя во мне вспыхнуло моё собственное.

Жар, чудовищный и незнакомый, ударил по венам, выжигая всё изнутри. Я и подумать не могла, что эта проклятая Хворь живёт и во мне, дожидаясь своего часа. Мир утонул в огненном тумане, а я рухнула на землю, не в силах даже дышать.

Я не знаю, что стало с сестрой…

А потом... потом стражи нашли меня. Одну, обессиленную, сжимающую в руке этот бесполезный цветок.

И на месте сестрёнки оказалась я. Она была во всем права!

Меня привезли сюда, в эту золотую клетку, вместо каменных казематов.

Вместо клейма, мои запястья пока что просто заковали в цепи, запирающие Жгучую Хворь внутри.

В эту ночь я зову смерть.

Я молю её забрать меня, избавить от огня, что пожирает моё тело, от холодных обещаний моего мучителя. Я закрываю глаза, готовая к последнему вздоху. А когда открываю…

В полубреду между болью и безумием я вижу то, чего не может быть.

Оглушительный раскат грома сотрясает крепость до самого основания. Пламя в камине на миг гаснет, и комната погружается во тьму. А в следующую секунду ослепительная вспышка молнии выхватывает из мрака мерцающую фигуру.

Свет опадает, и я вижу мужской силуэт у окна. Высокий, мощный, с длинными волосами, которые кажутся живыми в неровном свете.

Он реален. Настолько реален, что жар моего тела кажется жалким по сравнению с аурой силы, что окружает его.

Я моргаю, уверенная, что это лишь игра света и тени.

Но когда пламя в камине снова разгорается, он всё ещё здесь.

Только не у окна. А в центре комнаты. Он стоит, не двигаясь, и от него веет ледяным спокойствием и запахом грозы — озона, мокрого камня и древнего леса. Он принёс с собой шторм, и этот шторм смотрит на меня его глазами.